Грех во спасение

Неужто не помнишь, когда и по какому поводу приложилась к моей физиономии? – Он взял ее ладонь в свои руки, провел по ней кончиком указательного пальца и прошептал: – Хотя как пожелаешь, я могу обойтись и без вопросов, но я хочу быть честным до конца, и прежде всего перед моим прежним другом, а ныне твоим женихом. Как ты будешь объяснять своему будущему мужу, почему вдруг лишилась невинности?

Маша сжалась в комок под одеялом, закрыла лицо руками и разрыдалась:

– Я бы никогда не отважилась на такое, но, если ты откажешься, уже завтра Прасковья Тихоновна заподозрит неладное.

Митя отнял ее ладони от лица, вытер мокрые от слез девичьи щеки полотенцем, висевшим до этого на козырьке кровати, и улыбнулся:

– Ты ведь известная выдумщица, Мария! Неужели ничего не сумела придумать, чтобы изобразить это злополучное пятно на простынях?

– Я думала, – прошептала Маша, – но Прасковья Тихоновна не отходила от меня ни на шаг. И я ничего не успела приготовить.

– Но ты хотя бы понимаешь, что потом ничего уже не изменишь и твой будущий муж.

– Сегодня ты мой муж, и, если не желаешь, чтобы наш план провалился, сделай, как я прошу.

Митя некоторое время с чрезвычайной задумчивостью смотрел на нее и затем тихо спросил:

– Вероятно, ты считаешь, что это можно сделать по заказу?

Маша покраснела и, встретив его насмешливый взгляд, окончательно растерялась:

– Не знаю, но, если ты не хочешь, я не вправе тебя принуждать.

– А если я признаюсь, что хочу, – он внезапно привлек ее к себе, – хочу с того самого момента, как мы переступили порог церкви, а еще вернее, когда я увидел тебя на крыльце этого дома?!

– Митя, ты не должен так говорить.

– Все понятно, – перебил ее Митя. – Ты делаешь это из лучших побуждений, ты согласна стать женщиной с нелюбимым человеком во имя священной цели и по велению долга.

– Да, – прошептала Маша и уткнулась лицом в его плечо, – скажи, что я должна для этого сделать?

– Прежде всего раздеться, – усмехнулся Митя. – Прости, но в постели я привык иметь дело с обнаженными женщинами, и учти, если уж мне не суждено сегодня выспаться, я хотел бы, в отличие от тебя, получить в эту ночь удовольствие.