Грех во спасение

"

"К двадцатому апреля полностью сошел снег, сопки подернулись легкой зеленой дымкой: выкинула стрелки трава, набухли почки на тополях и березах, сосны выбросили розоватые свечи, а девятнадцатого Прасковья Тихоновна видела первого скворца и сочла это добрым предзнаменованием. Скворцы прилетели прежде положенных сроков, значит, весна будет ранней, теплой, а лето урожайным...

День, когда должно было состояться венчание, выдался по-настоящему весенним и солнечным. Маша поздно легла спать накануне и почти не спала всю ночь, испытывая необычное возбуждение.

Странные мысли блуждали у нее в голове. Она прекрасно понимала, что с завтрашнего дня вся ее жизнь пойдет по-другому. И не потому, что на ее пальце появится обручальное кольцо, а священник провозгласит их с Митей мужем и женой, не этого она боялась. И не того, что уже через несколько часов окружавшие ее люди изменят к ней свое отношение в худшую сторону. Здесь, в Сибири, снисходительно и с добрым участием принимали каждого, кто вступал в ее границы, и особо не интересовались, за что и почему человек подвергся каре, по чьей воле он вынужден был расстаться с привычной жизнью. И поэтому более всего ее заботило то удивительное, поистине диковинное состояние, в каком она наперекор собственным тайным уговорам пребывала в течение последней недели.

Она переживала, волновалась, смущалась и даже плакала подобно самой настоящей невесте. И стоило Прасковье Тихоновне накануне вечером вспомнить, как когда-то, добрых тридцать лет назад, она сама выходила замуж, и с присущей ей откровенностью поведать постоялице, как ненасытен был ее молодой муж в первую после свадьбы ночь, Маша почувствовала внезапно: тяжелая, душная волна воистину греховного вожделения захватывает в полон ее не готовое к таким испытаниям тело.

Невыносимо сладкая истома, словно густая патока, обволокла ее ноги, живот, поднялась выше, и, независимо от сознания, ее груди набухли, соски затвердели, корсет стал неимоверно тесен. Маша с трудом перевела дух, не понимая, что с ней происходит, почему вдруг свалились на нее эти смутные и непонятные желания, полностью завладели ее душой и разумом, породили столь откровенные и немыслимо смелые фантазии? И точно не хозяйкины слова взволновали ее, а руки любимого приняли ее в свои объятия и заставили ее сердце забиться в неистовом ритме, отчего на лбу неожиданно выступили капельки пота, во рту враз пересохло, а ладони вдруг стали горячими и влажными.