Грех во спасение

Маша тут же велела Антону одеться потеплее и поставила его на крыльце, наказав кричать ей сразу же, как он увидит своего барина, а сама вся превратилась в ожидание, держа наготове короткую хозяйскую шубейку, более легкую и удобную, чем ее шуба, и теплую пуховую шаль, которую Зинаида Львовна подарила ей в дорогу.

Но прошло не менее часа, прежде чем Антон, уже изрядно продрогший на своем посту, завопил истошным голосом:

– Барин! Барина ведут, Мария Александровна!

Маша выскочила на крыльцо и увидела в колонне арестантов Митю, казалось, еще более похудевшего, с окладистой темной бородой, повзрослевшего, с угрюмым выражением лица, и только глаза его были прежними – ярко-синими и словно светившимися на темном обветренном лице.

Она успела заметить, что на нем рваный короткий полушубок, совсем не тот, какой они ему отослали, и нелепый войлочный колпак. В следующее мгновение их глаза встретились, и Маша прижала одну руку к груди, стараясь унять бешеное биение сердца, а другой прикрыла рот, чтобы не закричать, не разрыдаться во весь голос. Какую-то секунду они смотрели друг на друга. Маша не могла ошибиться: поначалу его глаза сверкнули сумасшедшей, неподдельной радостью – и тут же потемнели от гнева. И, даже не улыбнувшись, а это было самое малое, на что она втайне надеялась, Митя встряхнул головой и посмотрел на нее с такой неприкрытой злостью, что Маша судорожно вздохнула, отступила назад и, если бы Антон не поддержал ее, непременно бы упала.

Но лакей передал ее хозяйке и вдруг, спрыгнув с крыльца, бросился к своему барину.

Солдат конвоя попытался оттолкнуть его, но Антон ухватил его за плечи, словно стул, отставил в сторону и обнял Митю. Маша увидела, как просветлели и расплылись в счастливой улыбке лица Антона и его хозяина. Но, похоже, они не успели и словом обмолвиться, на Антона налетели сразу три солдата, оттащили его от Мити, а один из сторожей даже замахнулся на парня прикладом. Маша заметила, как побледнел Антон, увернулся от удара, а затем выхватил у конвоира ружье и отбросил его в сторону. Два оставшихся солдата вскинули ружья к плечу. Не чуя под собой ног, Маша сбежала с крыльца и загородила Антона.

Конвоиры тем временем остановили колонну. Маша увидела бегущего на шум толстого унтер-офицера, за которым едва поспевал совсем еще юный поручик.

– Это что за безобразие? – прорычал унтер-офицер, с трудом переводя дыхание после пробежки по глубоким сугробам.