Грань Теней

Утренняя зорька только-только загоралась на востоке, лучи света еще только скользили по земле, не освещая и не грея, а лишь даря обещание…

Я торопливо оделась, переплела растрепавшиеся косы и спустилась вниз. Решила попросить у подавальщицы травяной чай или просто горячей воды, чтобы согреться. Полутемный зал был пуст, только за угловым столом расположился Арххаррион, бездумно покачивая в ладонях кружку. Я поколебалась на лестнице, не зная, спускаться ли мне или лучше вернуться в комнату. Но принять решение не успела: Арххаррион поднял голову и его темный взгляд обжег меня.

Он просто смотрел, не кивая и не приглашая присоединиться, и я совсем растерялась. Но поворачивать теперь обратно показалось мне совсем глупым, так что, я все же спустилась, подошла к столу и уселась на краешек деревянной скамьи.

— Благое утро! — вежливо сказала я. Арххаррион усмехнулся, явно в этом сомневаясь, и не ответил. Я повертела головой в поисках подавальщицы. Но зал был пуст, только в стряпне суетилась и ухала у печки кухарка, готовя утреннюю кашу.

— А я проснулась вот…Решила спуститься, чай выпить, — не знаю зачем пояснила я. Арххаррион все так же молча рассматривал свою кружку, и неожиданно я разозлилась.

— Слушай, что так трудно просто ответить? Сказать: да, Ветряна, и тебе блага, чай возьми вон там!

Он поднял на меня удивленные глаза. Хмыкнул.

— Да, Ветряна, — сказал демон, — и тебе блага. Чай возьми вон там.

— Где?

— Я откуда знаю? Тебе виднее.

Я посмотрела возмущенно.

— Ну, почему ты постоянно злишься?

— А, должен радоваться? — усмехнулся он, — интересно чему?

Я опустила глаза.

Арххаррион чуть прикрыл глаза, успокаиваясь.

— Самое паршивое, что без силы демонической сущности, я не могу учуять Алиру, не могу найти ее следы! Даже магический фон почти не чувствую.

— Думаешь, она вернется?

Арххаррион кивнул.

— Алира не из тех, кто отступает. И она слишком долго ждала…Но, крайней мере, теперь я знаю, кого искать.

— Ну, вот, уже есть чему порадоваться! — сказала я."

"Арххаррион откинулся, оперся спиной о стену, не спуская с меня глаз.

— А больше всего меня злит, что будучи человеком, я не могу разорвать слияние крови.