Граф Суворов

За прошедший месяц он буквально возненавидел алкоголь, смотрел на бутылку словно на яд, и все равно регулярно прикладывался к горлышку. В результате выпивая даже больше, чем до того, как я начал работать с его меридианами.

— Сегодняшняя тема — баллистические среды… — проговорил Гаубицев заплетающимся языком. — Кроме извест…тных вам воды, брони, воздуха и земли, существуют…

— А ведь это первая пара. — тихо проговорил Шебутнов. — Ко второй он вообще в стельку набухается.

— Кто это сказал? — зло обведя мутным взглядом зал спросил Гаубицев.

Все естественно молчали, а я решил подняться. — Ты, Иванов?

— Никак нет. Разрешите вопрос? — поинтересовался я.

— Давай. — чуть ли не обреченно кивнул Гаубицев, и его голова на мгновение замерла в нижнем положении. Спустя секунду он встрепенулся, мутным взглядом не сразу сумев сконцентрироваться на мне.

— Мы уже четверть учим все баллистические траектории, поправки среды и ветер. В прошлый раз рассматривали проникающие боеприпасы и действие кумулятивной струи.

— продолжил я, видя, что он меня слушает. — Разве это важно, когда применяешь резонанс? Какая разница что останавливать щитом?

— Какая разница? — тихо проговорил Михаил Иванович, и с силой потер плечо, что последнее время делал довольно часто. — Хэх. Садись, Иванов. Какая разница…

Сев на место я с удивлением понял, что голос лектора почти совсем затих. Он все теребил и теребил плечо, что-то бормоча себе под нос, и время от времени усмехаясь. Затем встал, покачиваясь, и облокотился на спинку стула.

— Какая разница… — горько произнес он, и совершенно неожиданно для нас всех начал стягивать пиджак. — Я тебе покажу, какая разница, чем в тебя стреляют, сопляк. Какая разница? Вот она! Вот, видишь?

— Прошу прощения, я не хотел вас оскорбить. — тут же вскочив с места произнес я. Преподаватель, с трудом оторвавшись от спинки стула, снял пиджак и сорвав пуговицу манжеты задрал рукав до самого плеча.

В начале я подумал, что вместо руки у него протез.

Такой тощей, скукоженной оказалась плоть. Обгорелое, покрытое застарелыми шрамами нечто, лишь отдаленно напоминающее нормальную конечность. Большая часть мышц отсутствовала, суставы оказались вывернуты и все же Гаубицев сумел ею двигать.

— Садись, Иванов. — проговорил преподаватель и сам рухнул на стул. — Ты не виноват. Конечно, не виноват. Никто из вас. Просто я был таким же восторженным дебилом, как и все сидящие в этом зале.