Граф Суворов

Вот он и предлагает для богатеньких старшекурсников девок с питера подвезти. — проговорил Шебутнов, чуть замявшись. — Это же у тебя есть рыжая красотка, а большинство парней с Кулачковой встречаются…

— Нет. — покачал я головой. — Отказывайся.

— Почему? Деньги то приличные. Почти две сотни рублей можно будет нагреть. — попытался убедить меня Леха. — А потом…

— Нет. Хотят парни — пусть дожидаются увольнительных или пользуются услугами прачек, слышал девушки там довольно сговорчивые и необремененные. — проговорил я, прямо глядя на Шебутнова.

— Это же первый раз, когда Зяма тебя такую сумму предлагает, верно? Да еще и под самый экзамен. Это явный залет, при чем не ученический, а чистая уголовка. Такого мы себе позволить не можем.

— Мы? Слушай, старшой, ты вообще ничем не рискуешь. — завелся Леха. — Это же огромные деньги, да и на мази там почти все, нужно только связаться с человеком там и ночью бабочек встретить — я и сам со всем с Зямой сделаю.

— Леха, ты умный парень, не дай этим деньгам тебя сгубить.

— снова сказал я, покачав головой. — Пока учишься — никаких серьезных залетов. Если позже решишь свою жизнь с криминалом связать — твое дело. Я за тебя не в ответе. Но сейчас ты мне нужен здесь, а не за решёткой.

— Ладно… я подумаю. — проговорил Шебутнов, совершенно не довольный моим решением. Но не стану же я объяснять, что кроме преподов, которые могут нам и не поймать, есть еще всевидящее око армии, висящее у меня на шее? К тому же поведение преподавателей и куратора сильно изменилось в последнее время.

Они словно затихли, не устраивая никаких пакостей и даже ночных проверок."

"Безопасник несколько раз попадался мне на глаза, когда ставили дополнительные камеры, когда перестраивал порядки у дежурных, которые теперь подчинялись лично ему. Но в последний раз, когда мы встречались — разговаривал исключительно вежливо, и постоянно что-то записывал. Странно все это до крайности.

Во внезапно проснувшееся благородство куратора и Берегова я не верил ни на грош, а значит они либо были заняты другими делами, либо готовили такую подлянку, от которой даже мне не отвертеться.

И предложение Зямы было как раз из этой серии, уголовное преступление, которое можно не только в дело занести, но и передать жандармерии, точно списав студента.

Доев и умывшись, мы вновь облачились в дождевики и вскоре уже сидели на лекции Гаубицева. У него изменения тоже были на лицо, но совершенно не те, что я рассчитывал.