Горькая полынь моей памяти

Теперь у неё небольшой штат сотрудников, она с успехом руководит ими и своей небольшой, активно развивающейся компанией. Но всё, чего на самом деле она хочет – оказаться в спальне со своими детьми, пока их отец читает им сказки, облокотиться на его плечо, слушать его шёпот, закрыв глаза, выбраться на цыпочках, прислушиваясь к сопению детей – точно ли уснули. И там, сразу под дверью, ловить поцелуи Равиля.

Она не хочет бизнеса, первичных документов, договоров поставок, срывающихся сроков, заказов оборудования. Ей необходимо любить своего мужчину, жить с ним, заботиться о нём, детях.

Ей бы думать о цвете штор и посадке комнатных растений в холл, а не об самополиве для ебучей рукколы. Не хочет даже про себя произносить слово: «ебучей». Не хочет, не хочет, не хочет!

Но она должна, потому что её детям необходимо на что-то жить, потому что их мать должна стать сильной, самодостаточной. Сыновья должны расти в безопасности, точно зная – их благополучию ничего не угрожает. У них есть дядя, есть дедушка, отец… Но они мужчины.

Всего лишь мужчины – зависимые от женских юбок и их мнения. Подвластные собственному члену существа. Карима не могла себе позволить рисковать благополучием своих детей.

Не могла снова поверить Равилю. Никому не могла верить. Предстань перед ней пророк Мухаммед, она не поверила бы его словам. Он всего лишь мужчина…

Когда полтора года назад Равиль попал в аварию, Карима не могла найти себе места. Это была её вина, только её! Это она кричала мужу: «Сдохни!», желала ему зла, пророчила несчастья на голову.

Всё сбылось. Первый месяц им не давали гарантий, не говорили ни да, ни нет. Потом удалось перевести Равиля в Москву, Карима отправилась с ним, вместе со свекровью. Там, в далёком, чужом, пугающе громком городе, муж начал приходить в себя.

Чем больше он приходил в себя, тем сильнее Кариму окутывало чувство стыда. Это её вина. Её! Она говорила и думала плохое. Хуже стало, когда Равиль начал вставать, обращаться к ней, брать за руку…

«Я так люблю тебя, маленькая», – говорил он.

Как он может её любить? Как может прикасаться после того, как прикасался к Натке, после того, как парень из «Пещеры» впился губами в её шею. Да у неё засос был! Огромный, почти синий, Равиль это видел…

Свекровь отправила Кариму домой, заявив, что той следует заняться детьми, Карима уехала. Занялась и мальчиками, и теплицами. Теперь она бизнес-леди, деловая женщина – уставшая, несчастная, носящая чуждую маску, обманывающая окружающих своим благополучным видом.