Горькая полынь моей памяти

Однажды он зашёл в бар, напился там почти до невменяемого состояния, уснул, уткнувшись в стол, проснулся почти под утро от толчка дежурного администратора с просьбой покинуть помещение. Хорошо, что не обнесли – документы, деньги, карточки, всё осталось на месте. Ещё в изрядном опьянении он добрался домой и сообщил, что отрывался со шлюхами.

– Тебе не интересно, где я был? – пьяно лепетал он, пытаясь выпростаться из штанов. – Со шлюхами. Двумя. Нет, тремя! Так-то! – это он проговорил подушке, обнимая.

– Чего интересного? – фыркнула Эля. – Не сотрётся.

– А вдруг?! – Ну, конечно, у него же особенный. Должен быть, хотя бы для Эли.

– Ни у кого ещё не стёрся, – отрезала и уснула, прямо захрапела. А у Дамира сон, как рукой сняло. Так и таращился остаток ночи в потолок, а утром отпивался галлоном кофе и пуэром.

Идиот, какой же он идиот! Она ведь не скажет, не покажет боли! Любая другая женщина продемонстрирует обиду, слёзы, ревность, боль, а Эля промолчит. Бей по ногтям молотком – промолчит.

– Эля, – тогда Дамир присел на корточки рядом с ней. – Ксюша, выйди, – коротко кивнул он секретарше. – Эля, это прозвучит глупо, знаю, но это не то, что ты подумала.

– А что я, по-твоему, подумала? – снисходительно пискнула она и отвернулась к окну.

– Что я сплю с Алией.

– Ну и спи, жалко, что ли.

– Я люблю тебя, – прошептал на ухо, гладя по волосам.

– Она умная! – привела абсурдный аргумент Эля.

– Тем более, – усмехнулся в ответ. – Надеюсь, ты никогда не станешь настолько умной, как Алия.

При прочих равных, если убрать из уравнения горечь, манящий рот, васильковые всполохи, всё, что было Элей – Дамир предпочтёт её бесячую глупость безупречному уму Алии Долматовой. Элина абсурдность – живая, прекрасная, непосредственная, заставляющая жить, любить, сходить с ума, ревновать – вот, что необходимо Дамиру.

Эля… Эля… Эля. Эля!

Алия вышла из машины, руку ей подал Равиль. Оглянулась, как королева, одёрнула узкую юбку, нагнулась за сумочкой в салон и двинулась к Дамиру, игнорируя с царственным величием испепеляющие взгляды Эли и Каримы. Мысленно она крутила у виска, смотря на парочку родственниц. Это видели все, включая недовольно косившуюся Кирпич и Серафиму, в возмущении смотрящую на папу-не-такого-уж-героя.