Горькая полынь моей памяти

Серый, с чёрными продольными полосами и пушистым, уже ободранным в первых боях хвостом.

Винить мать за убеждения? Молчание? Упрямство? Даже жестокость? Сохранила бы она семью, будь слабее, менее упрямой, решительной, порой резкой в суждениях, со своей системой ценностей, координатой принципов? Дамир больше не мог никого винить. Всё сложилось так, как сложилось.

Намерения отца были более очевидными, прагматичными и, в общем-то, максимально понятными Дамиру. Сын должен был пройти стажировку после обучения в Штатах, вернуться в положенный срок, с необходимым багажом знаний, и действовать, согласно обстоятельствам.

Ходы были заранее просчитаны Файзулиным-старшим, грезившим политической карьерой. Или в нужное время он передаёт бразды правления своим бизнесом старшему сыну, или Дамир получает тёплое место на государственной службе, открывающей большие возможности для всего клана.

– Чем бы ты помог? – в раздражении кинул отец. – Профукал бы все возможности, какие были – вот и вся помощь.

– Моя жена не должна была проходить через это дерьмо одна.

– Твоя жена не должна была рожать не от тебя, – отрезал отец. – Телефон у неё никто не отбирал, если не звонила, значит, было что скрывать.

И в этом была сермяжная, горькая правда. В этом же крылся основной вопрос, мучивший много лет Дамира – почему она молчала?.. Ответ лежал на поверхности, как свежая рана от укуса ядовитой гадины, пока активный фибриллогенез не завершился окончательной трансформацией рубца.

Тим был рождён не от Дамира, об этом красноречиво говорила группа крови младенца, как и слова заведующего того самого отделения патологии новорожденных.

Дамир отлично помнил всё, что слышал про него и Элю. Но ещё он отлично помнил свою жену, спящую на их семейной кровати, с пугающей чернотой под глазами. Он не ручался за нравственный облик Эли, но был почти уверен, что замотанный работой врач не станет вступать в сомнительную связь с матерью собственного, медленно погибающего пациента, страдающей от послеродовой депрессии. "

"– Дамир Арсланович, – Андрей Геннадьевич потёр лицо ладонями, веснушками были покрыты даже пальцы мужчины. – Вы можете получить копию посмертного эпикриза из архива, копию истории болезни, – мужчина протянул бланк со своей подписью, – сходить с этим с генетику, если есть сомнения, но… биологически не вы отец ребёнка, вам не о чем волноваться, как и Элеоноре. В будущем и у вас, и у неё возможно рождение здоровых детей.

«И у вас, и у неё», не «у вас».