Горькая полынь моей памяти

Карима знала, что Равиль снимает квартиру в городе. Она никогда там не была, но про квартиру знала наверняка, даже адрес был известен. Но большую часть времени он проводил в селе, в доме родителей. Особенно в последнее время, приходя к Файзулиным каждый вечер.

– Да, проходи, – тётя Зухра посторонилась, пропуская девушку в дом. – Я позову, – она показала рукой на диван в красиво обставленном зале с низким столиком по центру, с большой вазой и букетом ярко-алых георгинов.

– Я сама, – двинулась Карима к лестнице. – На втором этаже, в торце?

– Да, – удивлённо проговорила женщина.

Удивило её не то, что Карима знает расположение комнат, она бывала здесь ещё малышкой. Иногда Дамир брал с собой, когда мама была занята с младшими, а неотложные мальчишеские нужды вели его к другу, тогда Карима сидела тихонечко в комнате Равиля, играя с бумажными куклами, рисуя им новые наряды. Удивление вызвала резвость, с которой девушка влетела в дом Юнусовых, и решимость, с которой она отправилась в комнату к мужчине.

– Привет! – заявила Карима, глядя ровно перед собой, опасаясь смотреть на Равиля, раскинувшегося на кровати в домашних шортах и широкой майке. Хорошо, что заправленной…

Куда делась решимость? Где спряталась решительность? Позор какой! Ворвалась! Даже не постучалась."

"А если бы он спал? Или… был… голый? Карима почувствовала, как вспыхнули щёки и кончики ушей.

– Карима? – Равиль нахмурился, встал с кровати одним сильным движением, как хищник. – Что-то случилось? – конечно же, он подумал, что что-то произошло. Иначе почему уважающая себя девушка ворвётся в спальню к мужчине?

В спальню.

– Я… мне… я… – Карима натянулась, как струна, готовясь в любой момент убежать.

– Стоять! – рыкнул Равиль и дёрнул на себя девушку, отдаляя от двери. – Что произошло?

– Ничего, – залепетала Карима. – Просто… я просто…

– Карима? – он нагнулся над лицом, буравя взглядом, от которого становилось тошно, стыдно, невыносимо жарко.