Горькая полынь моей памяти

Серафима запнулась, нахмурилась, становясь похожей на Алсу или Динара, те так же немного косолапили, с возрастом прошло. Бывает же… Дамир думал о собственных детях, думал отстранённо, а теперь словно увидел, как оно могло быть, и от этого горький аромат пронёсся сшибающим тараном. Могло. Не будет. Не эта абсурдная девчушка, приковавшая его внимание с первой секунды своего появления в его зоне видимости.

– Лётчик? – он в упор посмотрел на Элю. – Ты в курсе, что Иордан – это река на Ближнем Востоке, а Иордания – страна, в которой моджахеды не сбивают российские военные самолёты?

– Что первое пришло в голову, то и сказала, – огрызнулась Эля.

– А голова тебе зачем дана? – впрочем, судя по сегодняшнему виду, ясно зачем. – Погуглить?

– Некогда мне гуглить! – профырчала синеглазая. – Она неожиданно спросила, я не была готова, а по телевизору про лётчика того говорили, которого сбили, в Сирии… – неуверенно добавила Эля. Видимо, она не была уверена, про какого лётчика говорили по телевизору.

"Какой до бесячего глупой она была! Отчаянно абсурдной! Невероятной, манящей. С приоткрытыми губами, показывающими ряд белоснежных зубов, девичьим румянцем на нежных щеках, таких, что хотелось провести по ним пальцем и впиться, впиться в губы алчущим поцелуем.

– Нельзя быть настолько глупой, Эля! – прошипел он, не столько злой на глупость женщины, сколько на собственное оглушающие желание. До темноты в глазах, онемевших рук, спёртого дыхания. Нет, второй раз он не поведётся на васильковые всполохи и порочную горечь поцелуев.

– Я посмотрю, как там Серафима, – подпрыгнула со стула Эля, мелькнул пупок на плоском, немного впалом, каком-то девичьем животе.

Женщины меняются после родов, неуловимо, не всегда очевидно, но меняются. Эля оставалась той же девчонкой, синеглазой поморочкой, когда-то надевшей его кольцо на палец. Острые ключицы, так не подходящие пышной груди, порочный рот, не сочетающийся с прямым взглядом, голос, не вяжущийся с худеньким, девчачьим силуэтом.

– Эля, – окликнул Дамир вслед. Он знал ответ на этот вопрос, знал! Но ему было необходимо услышать его. – Серафима моя дочь?

– Нет, – Эля какое-то время смотрела перед собой, Дамир видел только её напряжённую спину. – Ей четыре с половиной, – девушка обернулась, васильковый взгляд насмешливо скользнул по мужчине, уничтожая. – Последний секс у нас был на новый год, тогда я уже была беременна. Нельзя быть настолько глупым, Дамир! – вернула она его слова.