Горькая полынь моей памяти

Тут же нагнулся, подтянул сползшие штаны старшему.

Умилительная картина. Если бы Дамир мог улыбнуться, он бы улыбнулся.

– Карима где? – задал он ожидаемый вопрос.

Равиль не чурался домашних забот, мог приготовить, убраться, но дети чаще были с Каримой, особенно Ирек.

– Спит, – коротко ответил Равиль.

– Спит? Днём? – очень не похоже на Кариму, тем более – улечься спать, когда нужно готовить.

– Уже вечер, – Юнусов показал глазами на часы, было около семи. – Плохо себя чувствует, нервы, – ноздри нервно дёрнулись, пожалуй, это единственное, что выдало волнение друга.

– Не говори ей ничего, она на нервах, – видимо, Равиль извинялся за жену. Не стоило этого делать. Дамир не мог злиться на Кариму, только на себя.

– У вас как? – прошло чуть больше суток, а Дамир словно с войны вернулся. О том, самом главном, о встрече с собственным ненавистным прошлым он старательно не думал. Как о ложке.

– Заявление в суд подала. Развод, раздел имущества, – спокойно ответил друг, забирая из маленькой ладошки Ирека размятое соцветие цветной капусты.

– Карима? – Дамир не скрыл удивления, эмоция была столь резкая и неожиданная, что в голове что-то щёлкнуло.

– У меня нет другой жены,– родственник казался подозрительно спокойным. – Карима.

– И что?

– Кто ей даст развод? – Равиль спокойно пожал плечами. – У меня нет другой жены, другой семьи, и не будет. Карима – моя жизнь, ты знаешь это.

– Если Карима твоя жизнь, зачем Иванушкину сюда приволок?

– Что я должен был делать? – Равиль пристально посмотрел на Дамира, тот не знал ответа на вопрос.

Бросить всё, как есть? Натка больше не зона ответственности Юнусова. Не бросил бы он… Не Натку Иванушкину, не белобрысую девчонку, жившую всё детство по соседству, бывшую одноклассницу.

– Не?.. – Дамир покосился на Эльдара, тот хоть и продолжал играть в паровоз в дальнем углу кухни, огибая по очереди стулья, всё равно мог выхватить слово.

– Я не железный, прости, – на лице Равиля напряглись желваки. – Всего два раза.

Два раза, – он зажмурился, как от самой сильной боли, которую испытывал в жизни. – Это не имеет значение для твоей сестры. Два раза, сто два или ни разу – она не поверит ни во что, что бы я ни сказал. Натка здесь – достаточное основание для развода, даже если бы я вообще не имел к этому отношение, а я имею. И любой это понимает.

– Что делать будешь?

– Что угодно, кроме развода.

– Я буду не на твоей стороне.

– Надеюсь на это, – всё, что ответил Равиль.