Горький вкус предательства (СИ)

Я и сама это понимаю, но не могу смириться. И отпустить его не могу, обнимаю ещё тёплое собачье тело, и рыдаю, рыдаю, рыдаю…

Пока не теряю почти все силы. Чувствую, как чьи-то руки отрывают меня от собаки.

– Алиса, тише, тише, Алиса! – слышу голос Барского. Он пытается обнимать меня успокаивать. Но это бесполезно.

– Пусти! Не трогай меня! Не трогай! – окончательно скатываюсь в истерику. – Ты предатель! Ты проклятый предатель! Это ты всё разрушил! Ты меня бросил! Как собаку выгнал тогда, а Принц нашёл! Он меня тогда спас! А сейчас моя очередь! Я должна его спасти тоже!

Вырываюсь изо всех сил, луплю кулаками, куда достаю, пока меня не скручивают сильные руки, прижимают к мужской груди.

Замираю, рвано всхлипывая. Понимаю, что всё же утыкаюсь в грудь Никиты, а он продолжает поглаживать меня по голове, приговаривает ласковые слова. Накрывает опустошение, какое-то отупение.

Но уже в следующую секунду мне приходится встрепенуться, потому что слышу плач дочки.

Понимаю, что оставила люльку с малышкой прямо у входа. Господи!

Бросаюсь к дочери на чистом автомате. Хватаю её на руки. Прижимаю, рвано всхлипывая. Затравленно оглядываюсь. Только сейчас до меня доходит, что Принца кто-то убил. А значит, этот кто-то всё ещё может быть здесь, и может причинить вред Арише. Меня начинает трясти ещё сильнее.

– Алиса, успокойся, – встряхивает меня слегка Никита.

– К-куда? – смотрю на него наверняка невменяемым взглядом.

– В безопасное место. Пойдём.

Обнимает меня за плечи, ведёт к выходу, потом резко останавливается.

– Что? – не понимаю я.

– Смесь для Ариши. Она же голодная. Где?

Я заторможено киваю на кухню. Никита срывается туда, осторожно переступая через лужу крови. Через минуту выходит с пакетом в руках.

– Всё, пойдём, – ведёт меня на улицу, постоянно оглядываясь по сторонам.

– Куда, – всё ещё не понимаю я.

– В наш дом. Там сейчас точно безопаснее.

– Я не хо-чу, – чуть нараспев отвечаю онемевшими губами, по-прежнему находясь в ступоре.

– Алиса, всё будет хорошо, пойдём, – настойчиво ведёт меня по дорожке к калитке.

Спорить у меня сил нет, да и Ариша начинает плакать сильнее. Я прижимаю её к себе, стараясь сосредоточиться на ребёнке, чтобы не впасть снова в истерику и не напугать окончательно дочку.