Горячий Декабрь

Хорошую… Зачем такое платье надела?!

За спиной послышался звук шагов и дыхания. Дежурные замерли.

– Домой поехали, – предложил я жене мирно.

Игнор. Ноль внимания.

От смеси возбуждения, ревности и душащего желания обладать, проучить едва соображал. Как только на человеческий разговор вывел, не знаю. Чего мне это стоило – титанического напряжения всех мышц и силы воли, собранной в мощнейший кулак.

Однако, когда Манюня мимо меня протискивалась, едва не сорвался.

Ее грудь чиркает об меня провокационно – пылать начинаю.

Бедра к бедрам – выдержка оплавилась.

Острый, с вызовом, взгляд.

Глаза в глаза – аврал.

Понимаю, что, если задержимся, кабинет начальника пострадает не от погрома, а от выброса мощнейшего сексуального напряжения.

У нее дыхание частое и, готов поспорить, соски торчком…

С гудящей головой, зудящим стояком я все-таки выдержал пытку дорогой. Когда вызвали такси, произвели рокировку, отправил на такси Волка восвояси, отвез подругу Ритку до дома.

Блинной.

Блинами меня с утра порадовать захотела? Я только «за». Сам же готов ее крошку, щелочку узенькую, сегодня порадовать, начинить хорошенько первоклассными оргазмами.

Как только сел в тачку, жена – рядом. Я мгновенно потянулся к ней и руками, и сердцем, и членом торчащим, но к щеке прикоснулся холодный металл.

Дно сковороды крепко прижалось к лицу.

– Гоша. Станешь меня в машине лапать, сковородкой получишь, – пригрозила Манюня, держа сковородку у моего лица.

– Уверена, что это блинная сковородка? Какая-то она слишком здоровая… Будто чугунная! Манюнь…

– Цыц! – зашипела, крепче прижав дно сковородки к моей щеке. – Какая рожа у нахала, такая и сковородка.

– А я по твоей крошке соскучился. Приласкал бы… Завел с полуоборота и довел до финала…

Манюня задрожала и отвернулась, но задышала чаще.

Покачала головой в знак отрицания.

– Значит, в машине нельзя.

– Нельзя.

Ок, в машине нельзя.

Я тебя в коридоре сразу же отлюблю, как следует…

Мартина сидела напряженная, в салоне висела густая тишина. Разумеется, потренькивало радио, но эти раздражающие звуки не значат ничего, когда между мной и Манюней – пустота и не сказано ни одного слова.

Перебираю в голове темы для разговора. Все кажутся не особо удачными. На каждой из них можно напороться на сложную тему: Людка, я и все то, что услышала Мартина.