Гордый

Не надо мне этого всего…

Но вопреки своим мыслям, как заколдованная, я приближаюсь к мужчинам. Замираю за их спинами. Вася меня замечает первым, и они тут же замолкают.

– У меня тоже вопросы есть, – бросаю холодно. – Я тоже хочу принять участие в разговоре.

– Кристин, – Гордей ступает на правую ногу и тут же морщится. Ко мне обращается спокойно. – У тебя очень сильное потрясение было. Давай лучше домой поедем.

– Зачем? – смотрю Васе в глаза. – Зачем ты это все устроил?

– Крис, – осторожный шепот на ухо, твердые ладони успокаивающе ложатся на плечи, но я словно не слышу Гордого, – не нужно тебе это дерьмо.

– Отвечай же, – пилю взглядом. – Что молчишь?

Вася переводит вопросительный взгляд на Гордого. Без его отмашки не говорит.

– Ну?! – чуть повышаю голос.

– Вы как-то сами разберитесь, нужно или нет, – с сомнение произносит Вася.

– Да!

– Нет, – отвечаем одновременно с Гордеем. Он против.

Сдержать внутренний взрыв очень сложно. Так выходит напряжение.

Почему!? Почему даже сейчас он не хочет мне ничего объяснить! Почему?!

– Что с тобой приключилось? – спрашиваю уже в машине.

– Поцарапался немного, бывает, – озорная мальчишеская улыбка озаряет его лицо. И вроде бы еще ничего, если бы не распухшие, в кровь содранные губы.

Я отворачиваюсь, резко задерживая дыхание. Вот эти его отмазки… хуже не придумаешь. Невыносимо. Что происходит… даже не понимаю. А Вася-то, Вася!

– Не хочу с тобой разговаривать, – мычу себе под нос, уткнувшись в окно.

– Кристин, мне пока нечего сказать. Чуть позже, когда получу основную информацию, я смогу поделиться, – его ладонь мягко ложится на мою голову, ласково скользит вниз.

А я дёргаюсь от нежного касания.

– Не трогай."

"– Крис… – горечь в его голосе полосует.

Начинает колотить изнутри. Мне кажется, еще немного, и у меня начнётся истерика. У него всегда охрана. Всегда! А его как кусок мяса отделали. Как он еще на ногах стоял!

– Не хочу, чтобы тебя сын в таком виде… – с трудом сдерживаю дрожь в голосе.

– Хочешь, чтобы я уехал на время? Пока в норму не приду?

– Я сама уеду. Завтра. Мы с Андреем возвращаемся к себе.

Тяжелый вздох становится мне ответом. А я… ничего не могу с собой поделать – кошусь на него и дальше.

– Тебе хоть раны обработали?

– Обработали, – звучит глухой ответ. – Кристин. Я смогу тебе пояснить больше, чем сейчас.