Гордый

Только тут я чувствую, как болят пальцы, а ещё различаю во рту металлический привкус: я в кровь искусала губы. Все происходит очень быстро, пульс колотит виски. Даже вздохнуть боюсь. Но… вроде вырулили?

Да. Вырулили, но… Скорость набрать нам так и не удалось. Потому что с нашей прежней полосы появилась ещё одна машина и дала чуть в сторону. Въехала прямо в нас, выкинув с дороги. Мы отлетам в сторону. Машина кружится вокруг своей оси, проминая под собой сочную зелёную траву, оставляя противные примятые следы.

Подушки безопасности уже сработали, я будто в вакууме.

Чувствую, что движение замедляется, но дальше сообразить ничего не успеваю.

Дверь с моей стороны распахивается, и меня грубо вытаскивают чьи-то руки.

Глава 47

Стою на ногах, еле живая от потрясения. Трясущимися руками обнимаю себя за плечи. Коленки подкашиваются. Во рту все ещё неприятный привкус. Никак не могу уловить: реальность? Реальность же, да?

К Андрюше… мне нужно срочно к сыну…

Вокруг замечаю людей в темных одеждах. С каменными лицами.

А ещё… форму… военные?

Телефона нет в руках… надо из машины вытащить! Но я с места сдвинуться не могу. Осматриваюсь.

– Нормально! Без повреждений! – режет слух незнакомый голос. – Испугалась только!

Настороженно вглядываюсь в мужские лица: каменные выражения, абсолютная невозмутимость. Как будто в порядке вещей… Ко мне никто не подходит даже. Все держатся на расстоянии тройки шагов, внимательно следя за обстановкой.

На плечи вдруг ложится что-то тёплое и тяжело-мягкое.

Дергаюсь тут же.

Параллельно чувствую, как успокаивающе обнимают заботливые руки. Натыкаюсь взглядом на подбородок с привычной чуть отросшей щетиной. Уже не такой длинной, как две недели назад. Гордей…

Поворачиваюсь в кольце его рук.

Это шок."

"Я молчу, потому как мне сказать нечего. Смотрю с ужасом, недоверчиво порхаю взглядом по свежим кровоподтекам. Не понимаю, что я сейчас чувствую. Не смятение даже, а полнейшее потрясение.

У Гордого все лицо разбито. Сложно описать, что внутри делается. Первое желание – обнять его и зацеловать каждую ранку.

Дальше возмущение: оттолкнуть и приказать больше не трогать. Он в ответ скользит по моему лицу повинным взглядом.

К горлу горьким комом подступает осознание. На глаза наворачиваются слезы.

Между нами будто происходит молчаливый диалог.

Я: «Из-за тебя все?»

Он: «Да. Из-за меня».

Я: «Я так испугалась, Гордей!»

Он: «Прости за это. Прости…»

Отвожу взгляд. Не знаю, что сказать. Одна хочу побыть. Вдали. Где спокойно и тихо. Нет.