Горец и леди

– Ты, бесстыдная потаскуха, сама-то хоть знаешь, чье отродье носишь?

– А ты… ты… – И Бригитта припечатала ее таким смачным простонародным словечком, что та даже опешила, не найдясь с ответом. А леди Макартур, повернувшись на каблуках, важно вышла из зала.

– Вы слышали, каких выражений она нахваталась? – пожаловалась Антония, обращаясь к мужчинам. – Я и слов-то таких не слыхала никогда.

Черный Джек рассмеялся, и даже Йен не смог сдержать скупую улыбку, промелькнувшую на его мрачном лице.

– Я думаю, – сообщил граф своей невестке, – что она назвала тебя просто «паршивая дрянь».

С печально поникшими плечами Бригитта сидела перед потухшим камином. Но, услышав, как открылась дверь, она выпрямилась, решив не поддаваться унынию. Зная, что это вошел муж, она взяла гребень и принялась расчесывать волосы.

Йен прошел через комнату и сел в кресло рядом с ней. Он молча наблюдал за ней, но Бригитта будто не замечала его."

"– Я хочу знать… – резко начал Йен. – Мне нужен ответ – честный ответ.

Бригитта молча продолжала водить расческой по волосам.

– Черт возьми! – вскинулся он. И, протянув руку, остановил размеренные движения ее гребня. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Она повернулась, и Йен увидел слезы на ее щеках. Он заколебался, но все же спросил:

– Ты… ты носишь моего ребенка?

Бригитта резко выдохнула и отшвырнула тяжелый гребень, задев им мужа по лицу.

– Это ребенок от Мардока Менци, ты идиот! – вне себя заорала она.

Йен схватил ее за руку и сдернул со стула, заставив упасть на колени перед ним.

– Я не шучу!

– Пойди к Антонии, она тебе все расскажет!

– Она только высказала вслух то, о чем я сам все время думал. Как вы ночевали по дороге в Лондон?

К величайшему удивлению Йена, Бригитта разразилась смехом.

– По… по дороге? – захлебывалась она от странного хохота, который грозил перейти в истерику. – Ты… ты думаешь, что М-Магнус и я?..

Йен грубо тряхнул ее. Так же неожиданно Бригитта успокоилась.

– Ты болван, – прошипела она, стирая слезы. – Магнус Кэмпбел – порядочный человек.

Йен покраснел.

– Рад это слышать, поскольку мне вовсе не улыбается убивать собственного родственника. А когда ты жила в Лондоне? – безжалостно продолжал допрашивать он. – Кто-нибудь приставал к тебе там?

Негодующее выражение ее лица послужило ясным ответом на его вопрос.

– Неужели ты думаешь, что Бако или Марианна позволили, кому бы то ни было приблизиться ко мне? – отрезала она. – Ха! Да там я была в большей безопасности, чем здесь.

– Я тебе верю.