Гонки на выживание

Ну так как, господин Клоков, вы летите в Сингапур или остаетесь?

Клоков молчал.

К ним подошел широкоплечий пожилой человек — заместитель директора ФСБ генерал Касьянов.

— Понимаю ваше состояние, Герман Григорьевич, — сказал он. — Чтобы дать вам немного успокоиться и прийти в себя, предлагаю небольшую автомобильную прогулку.

Какую машину предпочитаете, нашу или свою? А впрочем, какая теперь разница, верно? Давайте на вашей. Так оно привычней. Да, кстати, руководителем нашей делегации в Сингапуре утвержден Пашков.

Они вернулись туда, где на широкой площадке перед приземистыми строениями правительственного аэровокзала выстроились на линейке несколько десятков лимузинов и «джипов» с сотрудниками службы безопасности.

Клокова подвели к его «мерседесу», и он снова оказался на заднем сиденье, на обычном своем месте, но только теперь справа и слева от него сидели этот худой усталый человек и другой — лысоватый крепыш.

Генерал Касьянов устроился впереди, рядом с водителем.

— Хорошо бы сейчас на дачу! — сказал Касьянов.

— Какой-то грязный, недостойный спектакль! — справившись наконец с собой, твердо сказал Клоков. — Совершенно в духе Берии или Ежова. Значит, действительно ничего не изменилось. Те же приемы, те же провокации. Я знаю, что вы задумали… — Ваши демократические убеждения хорошо известны, Герман Григорьевич!слегка улыбнулся Касьянов. — Но честное слово, постарайтесь быть достойным вашего масштаба.

— Вы не получите ни одного ответа! — резко сказал Клоков. — Вы замыслили обычное политическое убийство? Что ж, вам не привыкать.

— Герман Григорьевич, вероятно, забыл, — сказал лысоватый крепыш, сидевший от него слева, — что в его распоряжении находится еще один режимный дачный объект. Резервная вилла в Архангельском, с мобильным узлом связи на случай войны или чрезвычайного положения.

— А вот давайте туда и поедем, — сказал Касьянов.

И кортеж вновь помчался по Киевскому шоссе. Клоков, как гроссмейстер в остром цейтноте, быстро просчитывал все ходы, варианты и комбинации, но никакого спасительного решения не находилось. Он закрыл глаза и как бы впал в прострацию.

То, что он проиграл, он понял сразу, еще там, у самолета. Теперь надо было оценить нанесенный ему урон.