Гончарное дело попаданки или Кирпич на вашу голову

Долго решали, что делать с чудищем, по идее тут нужно всё хорошенько сжечь, так с тёмными порождениями борются, но, если подожжём, тут может загореться весь лес. Поэтому решили пока сжечь только кабана, но займёмся этим уже завтра утром.

Мужчины споро собрали из веток волокуши, уложили на них Имару и всё ещё не пришедшего в себя Марселя. Мы с Тревором пошли пешком. Я сделала мальчишке повязку, чтобы не тревожить руку."

"— Меч! — воскликнул он, когда мы уже почти ушли с поляны. — Тётенька! — на манер Мирии воскликнул он.

Я пустила тепло по поляне, чтобы найти меч. И правда, он лежал в траве недалеко от дерева. Пришлось вернуться и забрать. Оружие в этом мире ценилось, тем более меч был хорошим, это мне магия подсказывала.

После смерти чудища тут стало не так жутко вонять, да и магия быстрее работает.

Значит, кабан получил свою дозу тьмы не тут, где-то в другом месте, а потом пришёл сюда и поселился почти рядом с поместьем.

Мысли в голове еле шевелились, так я вымоталась.

Ещё не забывала о словах Имары. Почему она вдруг рассказала? Скорей всего, стресс, боль, мысль, что умрёт, и желание очистить свою совесть.

Так, сейчас не об этом, подумаю об этом уже завтра, а сегодня насущные проблемы.

До дома дошли уже в потёмках, запасливый Ранир зажег факел, чтобы нам ветки глаза не выкололи.

Возле самого дома в себя пришёл Марсель, всё порывался идти ногами.

— Лежите, господин Триш, вам теперь опять нужно в себя приходить, простите, что так получилось.

— Что вы, госпожа Альрина, это моя обязанность как учителя следить за детьми, я виноват, что Тревор ушёл.

— Ничего не виноват, — буркнул Тревор.

Триш его не услышал, да и не время пока выяснять, кто виноват и что делать.

Мирия с писком вылетела из дома, хотела повиснуть на Треворе, но, увидев, что у него рука подвязана, повисла на мне, орошая слезами.

— Ранир, поезжай в деревню, везите лекаршу, скажите, оплачу в двойном размере.

Девчонки тут же испарились с крыльца, упорхнув по поручениям, а Ранир помог подняться Марселю.

— Иди, я Имару помогу донести, — дома мне значительно полегчало, так что даже руки, которые ныли и всё ещё кровоточили, не так тревожили.