Гончарное дело попаданки или Кирпич на вашу голову

Кое-как разлепила глаза, с удивлением прислушалась к себе, а ведь низ живота болел, а ещё голова, и во рту, как в пустыне Сахара, сухо.

Я попыталась сесть, и это получилось с трудом, а потом я осознала, что я не в своей спальне. И как это понимать?

Обвела взглядом комнату, немного офигела от увиденного. Окно узкое, зарешечённое железной сеткой, стекло мутное, еле свет проходил, что за раритет?!

Стены каменные, серые, снизу панели из мореного дерева, стол стоял старинный, такие раньше у аристократов были, сундук большой с узорами железными.

А ведь меня похитили! И сон тот не сном был! Меня нагло поимели! Ох и доберусь я до тебя, извращенец, лопатой приголублю!

Я хотела быстро слезть с кровати, но не тут-то было: ноги, спелёнутые простыней, не слушались, а руки, словно культяпки, не желали упираться и держать тело. Я с удивлением посмотрела на руки и в который раз удивлённо замерла. А руки-то не мои! Мало того, что похитили, так ещё и руки другие пришили! Я помахала конечностями, которые вяло трепыхались и не реагировали на желания ухватить край простыни.

— Кругом одни бракоделы, даже руки пришить нормально не смогли, — сказала я хрипло-звонким голосом.

Тут же схватилась за горло, вернее, попыталась. Пальцы-то не работали, и мозги еле шестерёнками шевелили.

— Кхе, кхе, не в пень, а в колоду, что тут творится?! – попыталась снова слезть с кровати, во время трепыханий увидела, что у меня ещё и волосы чужие: длинная, толстая коса, как змея, упала на грудь…

И грудь не моя! Покраснела, вспоминая ощущения, как чужая рука сжимала и гладила эту самую грудь, и попыталась пока выкинуть это всё из головы.

Я замерла, пытаясь привести себя в чувства. Так, Ирина, просто выдохни и подумай. Ты легла спать поздно, сердце болело, а голова как чумная была. Думала, что опять простыла, заснула.

Нет, не сон это, тут же поправляю.

Я опять посмотрела на руки и, сжав зубы, попыталась пошевелить пальцами.

Я вздохнула.

— Пора признаться себе, Ирина Петровна, ты просто сошла с ума, — сказала я чужим голосом на чужом языке. – Или… как твои любимые попаданки, попала.