Гнилые Мхи

И тогда Лидия Васильевна выпрямилась в полный рост и… запела!

Возможно, что танцовщицей старушка была неплохой. Но певицей – никудышней. Старательно и фальшиво выводила она унылую песню. Голос срывался, не дотягивая до нужной высоты.

Тем не менее стало полегче – оборвался вдруг вой, что-то грохнуло напоследок в дверь и зашуршало, удаляясь.

– Вроде ушла. – Лидия Васильевна закончила импровизированное выступление и с возмущением спросила у мужика. – Вы кого за собой притащили? Кто к нам ломился?

Тот немного смешался, растрепав бороду, ответил односложно:

– Болотная увязалась.

– Не нас благодари, мокруху.

Мужчина повернулся к ведру:

– Так это ты меня спасла, мокруш?

В ведре застенчиво звякнуло, почти сразу перед незнакомцем появилась миска с исходящим парком бульоном. Рядом с нею стояла корзинка, с ломтями тёмного, ноздреватого хлеба."

"– Ржаной? – вдохнула Варвара тягучий, сладковатый запах.

– Угощайтесь, – мужчина кивнул на хлеб. – Если солью присыпать, будет ещё вкусней!

– Мы уже поели.

Мужчина не отвечал – шумно хлебал угощение. Ломая кусочки хлеба, заедал душистое варево.

Варвара не утерпела – прихватила один кусок и, под неодобрительным взглядом товарки, принялась жевать. Она чувствовала себя странно и непонятно – словно наблюдала за происходящим со стороны, и диковинная страшилка приключилась не с ней, а с кем-то другим.

– Я требую объяснений! – резкий голосок Лидии Васильевны сорвался на визг.

Мужчина прожевал последний кусок и, отерев рукавом губы, объяснил:

– Всё просто. Это мой дом.

– Дом? Вы здесь живете? – не поверила старушка. – Перестаньте нам врать!

Незнакомец вдруг улыбнулся и будто помолодел, Варвара засмотрелась даже на яркие пронзительно-синие глаза.

– Настоящий дом у меня в деревне. Здесь – так, временное убежище.

– Прячетесь от болотной? – Варвара чуть запнулась на слове, всё-таки происходящее воспринималось  с трудом.

– И от неё тоже.

– А мокруха?

– Мокруша хорошая. Я из дома её перенёс, на время.

– Так вот откуда еда! Жена готовит? – догадалась Лидия Васильевна.

– Баба Фиса подкармливает. Осталась ещё во Мхах добрая душа.

– А эта болотная… Почему вас преследует?

Мужчина не спешил отвечать. Убрал опустевшую миску в корзинку, попросил:

– Мокруша, забирай. Спасибо, что уважила. Доставила передачку.

Зашлёпали ножонки, и корзинка испарилась, словно и не бывало её в сарайке.