Жена проклятого князя

– И отец твоего ребенка! Никаких демонами драных донов!

– Ах так?! Ты мне врал, сукин сын! – Тиль вскочила, уперев руку в бок, и шагнула к Андре. – Мой муж давно мертв, а ты мне никто, слышишь, Лживый Волк?! Ты даже не князь, а так, баронишка! Не пара княгине! И вообще, ты сделал предложение толстой дуре, вот и женись на толстой дуре! А я… а я прекрасно буду жить одна! Я вообще не хочу замуж!

– Я женюсь на тебе! – Глаза Андре горели мрачной зеленью, на скулах ходили желваки. – Ты обещала выйти за меня – значит, выйдешь!

– Не выйду!

– Выйдешь! – Андре приближался к ней, пытаясь прожечь в ней дырку взглядом.

– Обойдешься! Мне не нужен обманщик!

– А сама вырядилась чучелом, а, княгиня Волкова? Это ты обманула меня!

– А ты позволил Маньяку меня украсть!

– А ты ни слова не сказала про Маньяка!

– А ты!.. Ты сделал мне ребенка!..

Тиль сама не заметила, как оказалась вплотную к Андре, почти в его руках. И не успела увернуться, когда он схватил ее и поцеловал, а потом еще поцеловал, и еще…

– А не перейти ли нам в лабораторию, друг мой Шарлемань? Я как раз хотел посоветоваться по одному вопросу.

– Конечно же, посоветуемся, друг мой Дитрих, только дверь закрой. Хе-хе.

– Рихард, когда их светлости выяснят, кто тут кого лучше обманул, проводи их в гостевую спальню. А пока – никого не пускай.

– Слушаюсь, герр Дитрих.

– Значит, ты тут совершенно ни при чем, друг мой Шарлемань?

– Совершенно! Даже не сомневайся. Они сами, все сами!

Эпилог

Виена, Астурия.

– Не пришей кобыле хвост, – в тон ему продолжил счастливый отец, наблюдающий за ежедневным ритуалом укладывания младенца из мягкого кресла.

Тиль устроилась рядом, положив голову ему на плечо. Она тоже обожала эти редкие минуты покоя и тихого семейного счастья.

"– А молодой как был раздолбаем, так и остался, даром что учим его, учим, Дитрих уже поседел весь. – Шарлемань, уже полгода как обзаведшийся молодым и здоровым телом, не изменил убаюкивающего тона, но погрозил Андре кулаком. – Твой отец, девочка моя, безнадежный мальчишка. И за что только ему привалило счастье?

Елена приоткрыла ярко-синие, как у папы, глазки и выпустила пузырь, а потом сладко зевнула.

– Спи уже, Сокровище.