Главный герой блокбастера

В живот уже недвусмысленно упирался каменно-твердый, по ощущениям просто огромный Маккентоевский член, собственный же болезненно ныл, прижатый чужим бедром. Но Алеф даже не пытался подвинуться или спихнуть Дерека с себя. Напротив, он с силой притягивал его ближе, гладил по спине. Безумно хотелось добраться до голой кожи, но не было сил, чтобы хоть на секунду разорвать поцелуй и расстегнуть плоские пуговицы на рубашке Центуриона, больно впивающиеся в грудину. Алеф просто вытащил ткань из-под ремня и потянул вверх.

В ответ Дерек тихо рыкнул, приподнялся на одной руке, и сунул другую ему в брюки, обхватив ладонью отозвавшийся сладкой судорогой член.

Алеф не сумел сдержать стона. И не выгнуться навстречу руке тоже не смог — как и расслышать чью-то далекую реплику на заднем фоне. Он потянулся было к застежке Маккентоевских брюк, но тот вдруг замер и с трудом отстранился.

— Потрясающе! — пробился все же в мозг чей-то восхищенный возглас. — Не уверен даже, что нужно повторять. Пять минут перерыва, просмотрим материал.

В голове мучительно медленно прояснялось, и реальность обрушилась на Алефа многотонной бетонной плитой. Они на съемочной площадке. И только что на глазах у всей съемочной группы Маккентой его целовал и лапал. И не только лапал. Несмотря на то, что в животе все буквально в узел завязалось от испуга, член по-прежнему напряженно упирался в пояс брюк.

Стало темно — это осветители погасили прожекторы. Алеф мысленно поблагодарил их и, наконец, осмелился глянуть на Дерека.

Глупое, неловкое молчание затягивалось. Голос Миона слышался от мониторов, где сейчас повторялась только что свершившаяся сцена. Алефу даже жарко стало при мысли о том, чтобы самому на нее глянуть. Он кусал губы и все никак не мог придумать, что же сказать.

""Спасибо, что помог сыграть?"" — да уж, в самую точку.

""Мне понравилось?"" — ну-ну, совсем чудесно. Только и осталось, что томно вздохнуть и взмахнуть накрашенными ресницами. Можно подумать, Дерек сам не догадался, что понравилось. И даже насколько.

— Это было… — твою мать, кажется, он выбрал самый глупый вариант. Но к счастью, договаривать фразу не пришлось.