Главная партия для третьей скрипки

Но как-то ночью — несмотря на традиционную вечернюю дозу — Арина проснулась такой, как раньше.

Минут пять повалялась — сна ни в одном глазу. Тело сильное, бодрое. Часов у нее не было, но на тумбочке у соседки будильник: полночь. Жалюзи не закрыты. В черный квадрат окна стучит снег. Подвывает метель, деревья во дворе тревожно раскачиваются.

Арина села на постели. И вдруг поняла: «Надо идти».

Вопроса «куда» не возникло. Соседка безмятежно похрапывала.

Девушка накинула халат, сунула ноги в тапки, выглянула в коридор.

Уличный термометр уверял: за окном минус десять.

Но других вариантов не было. Она знала: ей обязательно нужно выбраться отсюда.

На главный вход, где дежурят двое чоповцев, соваться не стала. Вспомнила: соседка хвалила служебный. Там, мол, единственный старичок, вечно спит, спокойно можно выбраться покурить.

Так и оказалось. Дед безмятежно дремал над кроссвордом. Входная дверь закрыта на несерьезную щеколду. Первый Рубикон пройден.

Куда теперь? И снова никаких сомнений. Ей нужно в парк, в самый дальний его уголок.

Больничные дворники-узбеки все утро расчищали дорожки, но метет с вечера, снега уже по щиколотку, матерчатые тапки промокли, ноги мгновенно заледенели.

«Замерзну и умру», — пискнул разум.

Безумие оборвало: «Иди! Вперед! Быстрее!»

Поплотнее запахнула ватник, ускорила шаг. Фонари вдоль дорожек светят радостно — настоящий дом отдыха. Неожиданно метрах в десяти впереди промелькнула фигура в знакомом пуховике. Арина уже видела ее. В феврале. В доме отдыха. Мама? Пришла за ней?! Наконец-то! Начала черпать тапками снег, побежала.

Парадная аллея быстро закончилась, ее сменила тропинка. Темнота, черное небо нависает, в шаге ничего не видать. Морозный воздух обжигал горло, дрожь сотрясала тело. Мамин силуэт растаял.

Но что-то влекло и влекло — неумолимо, вперед. Снега теперь по колено. Смешно будет замерзнуть насмерть во дворе психушки. По идее, давно пора упереться в забор, но пространство словно растянулось.