Главная партия для третьей скрипки

— А дальше, если не найду нормального управляющего, останусь в России, — сквозь зубы пробормотала Маруся. — И плевать на грин-карту и миллионы.

Перед глазами сразу встало обиженное, непонимающее лицо мужа. Но она немедля прогнала жалостливую картинку.

— Маруся! Я тебе чайку заварил! — раздалось из кухни.

— Сейчас приду, — выкрикнула она.

Торопливо кликнула на сайт авиакомпании.

И в этот момент зазвонил телефон.

— Алло! — схватила трубку Маруся.

— Привет, королева недвижимости! — раздался в трубке веселый голос.

И она радостно, будто девчонка, закричала:

— Вау! Какие люди! Сколько лет, сколько зим!

* * *Прежде Арина никогда не прихорашивалась, если знала, что к ним идет друг семьи дядя Федя. Но сегодня, когда мужчина примчался к ней — в несусветную рань, идеально выбритый, отутюженный, — ей захотелось одеться под стать его парадным доспехам. Но, увы, ничего нарядного в ее гардеробе не имелось. А в Америке и вовсе — скатилась на постоянные шорты-футболки. Странно будет смотреться рядом с дядь-Фединым «Хьюго Боссом».

Утешила себя: «Ну, мы ведь просто завтракать идем!»

И твердо решила: в песок голову не прятать и немедленно узнать, что за метаморфоза с другом семьи. Едва вышли из гостиницы, бухнула:

— Дядь Федь! Вы за мной ухаживать, что ли, собрались?

Любый бы юнец в ответ на прямой вопрос смутился. Но зрелый мужчина спокойно ответил:

— Да.

— А с чего это вдруг? — продолжала допрос Арина. — Двадцать лет молчали и вдруг стали хвост распускать? — смутилась, пробормотала: — Простите.

Он ухмыльнулся:

— Двадцать один.

— Что?

— Я тебя знаю двадцать один год. Мы познакомились, когда ты в четвертом классе училась.

— Помню, — кивнула Арина. — Я еще тогда мечтала, что вы будете мой папа.

— Нашла папу! — вдруг обиделся он. — Я всего на пятнадцать лет тебя старше.

— Но тогда вы казались мне очень старым, — улыбнулась девушка. — Я и потом, когда выросла: всегда считала вас старшим, мудрым, заботливым другом.

— Слушай, когда ты перестанешь мне «выкать»? — скривился дядя Федя.

Но с толку не сбил. Арина гнула свое.

— Допустим, вы скрывали, что я вам нравилась. Как порядочный человек, ждали, пока я вырасту. Но почему тогда молчали, когда мне стало восемнадцать, девятнадцать, двадцать?

— Тебе правду?

— А что еще?

— Прежде ты правды боялась.

Она вздохнула:

— Теперь нет.

— Твоя мама всегда уверяла, что ты — не воспринимаешь меня как мужчину.

Арина вспыхнула.