Главная партия для третьей скрипки

А он остановился, развернул ее к себе лицом и спросил:

— Это так?

Девушка опустила голову. Неужели родительница намеренно пыталась их развести? Ей врала одно, ему другое? Но зачем? Берегла дядю Федю для себя? Или боялась, что дочь упорхнет?

В любом случае говорить о мертвых плохо — нельзя.

Да и Федор мог бы спросить у нее, не у мамы.

Но пока думала, как вести себя дальше, бывший друг семьи ее вдруг поцеловал — решительно, умело. Прямо посреди Невского.

Сердце отчаянно забилось, внизу живота шевельнулся приятный, теплый комок.

Нет, не готова она к столь резкой перемене.

— Ты сердишься? — внимательно взглянул на нее дядя Федя.

— Знаете, — Арина тщательно подбирала слова. — Мне просто надо все это переварить.

Его лицо посуровело, и она поспешно добавила:

— Вы столько лет успешно притворялись старшим товарищем, что я вам поверила.

— Ух ты, Аришка, — он обнял ее за талию, повел дальше — вниз, по Невскому, сквозь толпу, солнечные блики, запахи сырости и выпечки. — Мало, что похорошела до сумасшествия, — еще за словом теперь в карман не лезешь! Ладно. Будем доказывать. Зайдем?

Они как раз проходили мимо надменных витрин бутика «Москино».

Девушка рассмеялась:

— Дядя Федя! Вы прямо по алгоритму действуете: «Как соблазнить за двадцать четыре часа».

— Ох ты и язва стала, — взглянул с неприкрытым восхищением.

«Неужели он не видит, какая я страшная сегодня?»

Арина машинально ковырнула прыщик на подбородке.

И вдруг ей захотелось поделиться — не с новым, пока незнакомым и неожиданным дядей Федей, но с прежним другом семьи:

— Знаете, весь этот год — прямо с первого января, когда мама ушла, — у меня такое странное ощущение: будто кто-то наблюдает за мной.

Подождала — вдруг скажет что-то ехидное? — но мужчина внимательно слушал.

Она продолжила уже более уверенно:

— Даже не просто наблюдает — взял за руку и ведет.

— Куда?

— Не пойму. Иногда кажется: в рай. Иногда — через все круги ада. Точно одно: этот человек — или нечто — сам всегда разный. То в хорошем настроении, то в плохом. Будете смеяться?

— Мог бы. Но со мной тоже происходят не очень тривиальные вещи.

— Какие?

— Ты знаешь, что частенько мне снилась?"

"— Вы не говорили. — Смутилась Арина.

А он задумчиво продолжал:

— Эротики в тех снах почти не было.