Волынская мадонна

Базу пришлось покинуть. Остатки отряда прорвали оцепление и ушли на восток. Кравец, к сожалению, погиб в бою. Кстати, капитан Кисляр – участник тех событий, больше года воевал у Кравца. Поговорите с ним.

– Когда отправляться, товарищ полковник?

– Капитан Кисляр сейчас в Ковеле, – сообщил интересную новость Березин. – Прибыл по делам в свое управление. Ему сообщили про вас. Через два часа он прибудет в наш отдел и заберет вас с собой, чтобы дважды транспорт не гонять. В дороге можете обсудить пару-тройку насущных вопросов.

– Понятно, товарищ полковник. Разрешите идти?

– Ступайте, кто вас держит? – Березин пожал плечами.

– Последний вопрос, товарищ полковник. – Шелест помялся. – Что такого особенного в полковнике Елисееве? Почему сейчас, спустя год, мы должны копаться в обстоятельствах этой темной истории? Поймите меня правильно. Да, офицер с высоким званием, человек из Москвы, пусть даже по уши информированный. Но прошел год. Идет война. Полковники гибнут каждый день, пусть и не столь массово, как лейтенанты.

– Меня это тоже напрягает, Шелест, – сказал Березин. – Насколько я знаю, дело в родственнике его жены. Это генерал-лейтенант Гарпун из Ставки Верховного Главнокомандования, под которого кто-то копает. Лично мне плевать. Возможно, им нужны доказательства работы Елисеева на немцев. Или наоборот. Я стараюсь держаться подальше от дворцовых интриг. Но приказ есть приказ.

– Мы должны выяснить правду, товарищ полковник? – задала неожиданный вопрос Настя. – Или же ее следует скорректировать тем или иным образом?

– Но чтобы правду скорректировать, ее сперва следует узнать, – вырвалось у Шелеста.

Полковник разглядывал их мрачно и пристально, потом укоризненно покачал головой и заявил:

– Боюсь, товарищи офицеры, что однажды ваши языки уведут вас далеко и надолго.

Глава 7

Старший лейтенант Кутепова сняла пилотку, сунула ее за пояс, опустилась на корточки у ручья, сполоснула лицо. Потом поднялась, потянулась, подставила лицо теплому августовскому солнышку, повернулась и отправилась к машине. Гальперин сидел на пригорке, дымил папиросой и с какой-то смутной меланхолией смотрел ей вслед.

– Не насмотрелся еще? – осведомился Стас.