Волынская мадонна

Особенно хороша была в разведке, а еще умела петь романсы под гитару, знала волынский говор и немецкий язык, пусть не в совершенстве, но достаточно, чтобы допросить «языка» и объяснить, почему его сейчас расстреляют. У Леси было забавное курносое личико, обманываться которым явно не стоило, и вьющиеся русые волосы, безжалостно стянутые веревкой.

Ивану Романюку было двадцать восемь. Светловолосый, широкий в кости, с располагающей, хотя и мрачноватой физиономией. Партизан достойный, но немного задумчивый и иногда колеблющийся.

Тарас Замула красавцем не был. Жилистый, чернявый, остроносый, но скорый на язык. Отвага его граничила с наглостью и безрассудством. К заигрываниям этого парня Леся относилась спокойно и насмешливо. Отношения у них были приятельские, поскольку у Тараса хватало ума не переходить черту.

В сороковом он пошел в Красную армию, в сорок первом выходил из окружения да застрял в лесах родного Ковельского района.

Все трое были крепкой командой. Они беззлобно подтрунивали друг над другом, но это не мешало им добросовестно работать. Оттого командир отряда и выбрал эту троицу.

Они стояли перед ним, одетые в гимнастерки под гражданскими безрукавками, в плотных немецких штанах, очень удобных, чтобы ползать по лесу. На ногах кирзовые сапоги. Автоматы, подсумки.

Партизаны с любопытством поглядывали на командира и помалкивали.

– В общем, слушайте сюда, – не найдя, к чему придраться, начал Глинский. – Есть у нас товарищ Елисеев, всем вам известный. Его следует переправить в отряд товарища Кравца, сдать с рук на руки и получить расписку в получении. Ладно, про расписку шучу. Связь имеется, и так узнаем. Отправление в шесть вечера. Форма одежды гражданская, но оружие обязательно. Соблюдать осторожность! Не тушенку понесете. За товарища Елисеева отвечаете головой.

Партизаны заулыбались. Замула собрался что-то вставить, но прикусил язык под тяжелым взором командира."

"– Шесть часов туда, столько же обратно.