Волынская мадонна

У центра есть идея укрупнить партизанские отряды, действующие на Волыни, превратить их в мощный ударно-оборонительный кулак. Сам посуди, у тебя сотня, у Кравца полторы. Противнику при удачном для него стечении обстоятельств достаточно батальона пехоты, чтобы ликвидировать вас обоих. И не спорь, я прав! Что могут сделать ваши отряды по отдельности? Взорвать эшелон. Захватить маленькую станцию, а потом отдать, какой была. Обстрелять колонну. Нам нужны иные возможности, Николай Федорович.

Бери пример с Ковпака Сидора Артемьевича. Генерал-майора получил, полторы тысячи бойцов в наличии, автотранспорт, артиллерия. Под Сумами на фашиста ужас наводил, сейчас на Карпаты через Тернопольщину идет. Вспашет немецкие тылы, как поле перед посевной, наступать после него – сплошное удовольствие. А у вас тут что? Бандеровцы с фрицами иной раз не очень-то ладят, но когда прижмут, думаешь, не объединятся? А население в здешних областях, как ни крути, поддерживает Бандеру. Тех, кто против был, давно прибили.

– Да мы все понимаем, товарищ полковник, – буркнул Глинский.

– Не волнуйся, не придет к тебе на место жительства вся орава Кравца. – Елисеев усмехнулся. – Процесс будет долгим, согласование – трудным. Нам за грядущую зиму надо жирка накопить. – Полковник посмотрел на часы и спросил: – Как думаешь, не обложат фрицы с бандеровцами твою базу?

– Не обложат, – отмахнулся Глинский. – А полезут, мы отобьемся. Им сюда никак не пройти.

Я их тут всех положу к едрене немецкой фене…

– Ну и добре, – заявил Елисеев. – В общем, посылай весточку Кравцу. Мол, так и так, встречайте гостя. До шести посплю, потом в путь-дорожку. – Он опять глянул на часы. – Организуй трех или четырех сопровождающих, чтобы люди были толковые, умелые, знали местность. Пусть среди них будет женщина. Мало ли в какую ситуацию влипнем по пути… Да что ты напрягся-то так? На твою красавицу не покушаюсь.

Кравец не очень-то обрадовался скорому прибытию посланца из столицы.

Но пообещал провести субботник и выслать на опушку комитет по встрече.

К четырем часам пополудни у входа в землянку стояли трое партизан, и Глинский исподтишка их разглядывал. Молодые, красивые, жалко расставаться даже на несколько часов.

Лесе Приходько было двадцать четыре, родом из Ворошиловграда, училась в медицинском вузе, не окончила его по вполне понятным причинам.