Волынская мадонна

Из-за ствола уродливого дерева высунулась знакомая моргающая физиономия. Тарас Замула! Вот сука! Все трое дружно закричали от негодования.

– Не стреляйте! – заорал Тарас, прижимаясь к дереву и размахивая немецким автоматом. – Он вон там, через холм. Это Романюк. Он стрелял!

Зашевелилось что-то на правом холме, появилось лицо Ивана Романюка.

– Не слушайте его, товарищ Шелест! – хрипло выкрикнул он. – Брешет как дышит! Это он убил ваших людей, я видел. На скалу забрался, когда все в лагерь ушли, ждал вас.

– Сволочь бандеровская! – закричал Замула.

 – А я ведь верил тебе, другом считал! – Он вскинул автомат, треснула очередь.

Романюк распластался на холме и ответил приятелю тем же. Потом оба спрятались.

– Это что за фигня? – пробормотал Гальперин. – Командир, у меня уже окончательно мозги слиплись. Что происходит?

– Спроси что-нибудь попроще, – буркнул Шелест. – Я так понимаю, один из них предатель. А другой просто погулять вышел.

– Ребята, вы что там делаете? – крикнула Леся. – Слезайте оба, поговорим!

– Ага, вспомним ночи былой партизанской славы! – заявил Замула.

 – Хлопцы, вы что, совсем охренели, дальше носа не видите? Знаете, как он обрадовался, когда мы с ним из тюряги вышли! Ну, все, говорит, пока, будь здоров. И как припустит. А общага-то в другой стороне. Я никогда не верил, что Леська виновата, знал, что он, и проследил за этим хмырем. Он на окраину и пешком в лес. Я за ним. Он шел и ни черта не замечал, радовался сильно. Потом пропал недалеко отсюда. Вскоре толпа бандеровцев с оружием в лес потянулась. Ходил я за ними, как леший. А сейчас услышал, как сучья в лесу трещат, залез на скалу…

– Товарищ майор, он все брешет! – с обидой в голосе выкрикнул Романюк. – Это я за ним следил, когда он вприпрыжку по Загорской припустил. А живет, между прочим, на Домбровича. Думал, в общагу пойду, помоюсь, отосплюсь перед возвращением в Процк, да куда там, пришлось бежать за этой лисой! Хорошо, что он по тропе шел. Я чуть не наткнулся на него один раз. Проследить хотел, куда это он собрался.

Товарищ Шелест, клянусь, это он по вашим людям стрелял!

– Может, обоих пристрелить? – проговорил Гальперин как-то задумчиво.

Парни опять принялись палить друг в друга, что выглядело полным абсурдом. Романюк опустошил магазин, вставил новый. Замула спрятался за дерево, тоже начал перезаряжать оружие. Руки его тряслись, он выронил снаряженный магазин, присел, чтобы поднять. В это мгновение меткая пуля попала ему в колено. Он охнул, вывалился из-за дерева.