Волынская мадонна

– Эй, все живы?

Никто не ответил, но подчиненные точно были живы. Они возились справа и слева, летела во все стороны прошлогодняя листва. Гнезда себе вили?

Шелест взял себя в руки, бегло оценил ситуацию. Засада расположилась в березовой рощице. Эти ребята до сих пор пребывали там и постреливали. Боевики не высовывались, держались поближе к земле. Укрытий там хватало – дебри папоротника, поваленные стволы. Дорога изгибалась впереди, метрах в семидесяти. На стороне, занятой оперативниками, вдоль нее стояла стена кустарника.

Он фактически не размышлял. Чувство самосохранения заткнулось, осталась только злость, многократно усилившаяся. Неужели и это стерпим?!

– Гальперин! Настя! – крикнул майор. – Оставайтесь здесь. Прикрывайте меня. Палите так, словно нас тут трое!

Он вспомнил расхожее выражение про самое страшное существо на свете – дурака с инициативой. Нет, это не про него!

Стас откатывался, пока не загремел в лощину, идущую параллельно опушке. Поднялся, побежал по ней, волоча за ствол «ППШ».

Майор выпрыгнул из лощины, забросил автомат за спину, ринулся через кустарник, закрывая лицо руками. Он оказался на дороге уже за поворотом, застыл, навострил уши.

Неподалеку шел бой. Отрывисто гремели «ППШ», тявкали как мелкие собаки немецкие «МП-40». Верным курсом идете, товарищ!

Стас перебежал дорогу, стал углубляться в лес. Потом он сменил направление, на цыпочках заскользил вдоль проезжей части, снял автомат со спины.

Он навалился на них с тыла. Эти твари оказались вовсе не титанами ума, мыслили прямолинейно. Они лежали, растянувшись в цепь, в зарослях папоротника, под березами.

Майор вылупился из кустарника у них за спинами и открыл огонь. Они метались у него в прицеле, орали как припадочные. Фактор внезапности сработал в лучшем виде.

Щербатому верзиле первая же очередь перебила пятки, которые он неприлично растопырил. Вторая порция свинца угодила в промежность.

Бандитам надо было вскочить, сориентироваться, а он не давал им это сделать, косил без разбора, лупил по рукам, ногам. Они бросались на него с дикими криками и тут же падали, как мешки с картошкой. Израненные, окровавленные хлопцы вертелись, как недобитые мухи, орали что-то несусветное.

Трое вышли из строя, харкали кровью. Четвертый пустился наутек, пробежал три метра, упал, долбанулся башкой о корягу.