Гений Медицины

— А что такое, помощь снова нужна с пациентом?

— Нет-нет, я тоже уже всё, — она зажмурилась и выпалила: — Не хочешь сходить в музей?

Интересное предложение. В этом мире я уже год, но заниматься культурным просвещением абсолютно не было времени. С другой стороны, не всегда же только работать.

— Что за музей? — поинтересовался я.

— В Русский Музей привезли коллекцию, связанную с лекарским делом античности, — отозвалась она. — Всего на пару дней, затем она поедет в Москву. И я подумала, что тебе будет интересно…

Лекарское дело античности.

— Мне интересно, — улыбнулся я. — Пойдём.

— Ох, сейчас, я только соберусь, — заторопилась Лена.

Представляю, как сильно хочет Клочок высказаться по этому поводу. Ну, вечером отыграется по полной.

Лена собралась, и мы отправились в музей.

* * *Соколов уныло вошёл в ординаторскую и приземлился рядом со спящим Шуклиным.

— Что, тебя тоже дежурить оставили? — растолкал он его.

— Да всё из-за тебя, — сонно буркнул Шуклин. — Ты где вообще весь день был⁈ Я тебя найти не мог.

— Да так, дела… — неопределённо ответил Роман.

Ну не говорить же Шуклину, что он был на приёме у психиатра!

Пытался рассказать про голос совести, да только психиатр не посчитал это чем-то серьёзным. Нет, он предложил пару успокоительных препаратов, но серьёзно к жалобам не отнёсся.

Соколову и самому начинало казаться, что он себе всё это просто придумал.

Из-за всех этих забот он не успел толком заполнить свою историю, и его тоже оставили на дежурство. А у него планы были, между прочим, пойти в бар повеселиться!

— Я без тебя решил действовать сам и подставить Болотова, — рассказал Павел. — Он распорядился препарат один дать мужчине, а я не передал.

— А, как раз тот голый мужик, что тут по отделению бегал? — уточнил Соколов.

— А потом подсказал Болотову, как всю вину на меня спихнуть, — пробурчал Шуклин. — И ещё и мою историю как-то испортил! В итоге я теперь куриная жопка, а Боткин на свиданке.

Боткин пошёл на свидание? Это с кем же, интересно. Соколов считал себя самым желанным во всём отделении.

— И кто эта «счастливица»? — стараясь скрыть в голосе ревность, уточнил Соколов.

— Тарасова, прикинь, — отозвался Павел.