Гений Медицины

— Просто запишите меня тоже на холтер, и всё!

— Во-первых, я не ваш лечащий врач, во-вторых, просто так я направления не раздаю, — отрезал я. — Так что нет.

— Значит, буду жаловаться, — обиженно ответил пациент.

Многие из них думают, что после этой фразы врач испугается и сделает всё что угодно, лишь бы не было жалобы. Но мне, на самом деле, на эти угрозы было всё равно. Если действительно придёт подобная жалоба — я легко напишу ответ, и министерство он удовлетворит.

Закончив с Гордеевым, я отнёс часть направлений Ольге Петровне и понёс Зубову на согласование направление на холтер.

— Сосед его по палате там, случайно, ничего такого не просил? — усмехнулся наставник.

— Просил, — кивнул я. — И пугал жалобой.

— На меня уже две накатал! — рассказал Зубов. — Жалобы из разряда «хамское отношение врача». Ну разве я хам, я же душка, и у меня лапки!

Михаил Анатольевич забавно сложил руки перед собой и сделал круглые глаза.

— Так, у Гордеева все показания есть, так что подписываю, — кивнул он. — Отнесите сразу Маргарите Тимофеевне, она разберётся, когда его позвать.

— Отлично, сейчас и схожу, пока Гордеева обследуют, — кивнул я.

Следующим пунктом был кабинет функциональной диагностики. В отличие от Соколова и Шуклина, я был здесь впервые.

— Добрый день, молодой человек, — добродушно улыбнулась сидящая за столом пожилая женщина. — Вы ещё один новенький интерн?

— Да, я Константин Алексеевич, — кивнул я. — Рад познакомиться."

"— Маргарита Тимофеевна, — представилась женщина.

Нелюбовь к плёнкам ЭКГ у многих врачей ещё с академии. Это считается довольно сложной наукой, и многие к окончанию академии так и не умеют их читать. Мне и самому пришлось потратить много времени, за один год изучая то, что другие учили с третьего курса.

— Я вам направление на холтер принёс, — проговорил я.

— Всё сделаем, — улыбнулась Маргарита Тимофеевна. — Оставляйте.

Я оставил направления и направился на другой этаж. Там располагалась кардиология, кардиохирургия и реанимация. Отец как раз лежал в кардиореанимации. Он уже пришёл в себя, что было очень хорошим знаком.

— Здравствуй, отец, — зашёл я к нему. — Ну как ты?

— Да вроде неплохо, — слабо улыбнулся он.