Где бы ты ни скрывалась

В этот момент я ничего так в жизни не хотела, как броситься к нему на шею. Я почти пробежала назад по переулку, улыбаясь во весь рот, спотыкаясь в темноте. Какое счастье, что это он!

Входная дверь была поставлена на «собачку», но этому я уже не удивилась, просто с силой захлопнула ее за собой. Подавив привычное желание ощупать притолоку, я помчалась вверх по лестнице, прыгая через две ступени, однако около своей двери затормозила и прислушалась.

Тишина. Ни движения, ни шороха, ни звука шагов.

Я вставила ключ в дверь, повернула два раза и распахнула ее.

Что-то не так. Все не так. Что случилось? Где Стюарт? Почему он вдруг выключил свет в гостиной и в столовой?

И тут я почувствовала запах. Его особенный запах, от которого меня сразу чуть не вывернуло наизнанку.

Ли.

Наверное, стоит в гостиной.

А где еще он мог спрятаться, поджидая меня?

Я шагнула в прихожую, теперь мне была видна открытая дверь в спальню. На кровати, освещенной лампой, стоящей на тумбочке, лежал Стюарт.

Не успев ничего подумать, я бросилась к нему с криком:

— Милый, что с тобой! Стюарт, нет!

Я подняла руками его голову. Он дышал мелкими, неровными вздохами.

За спиной послышался шум, и я, вся похолодев, медленно повернулась.

Он стоял в дверном проеме, загораживая мне выход.

И тут случилась странная вещь. По идее, я должна была упасть в обморок от страха, заорать, потерять контроль над собой. Но, несмотря на зашкаливающий пульс, я ощутила необычайное спокойствие. Как тогда, когда он собирался прикончить меня в первый раз. Но тогда ему это не удалось. Значит, и сегодня не удастся. Я даже усмехнулась про себя, потому что машинально отметила, что уровень паники у меня небольшой — не выше шестидесяти баллов.

— А, мистер Ньюэлл, — спокойно сказала я, — как мило, что вы зашли в гости.

Он засмеялся. Но как-то нервно. Похоже, он чувствовал себя не так уверенно, как раньше. И вроде бы даже стал меньше ростом. А может быть, это я сама вырастила чудовищного монстра в своем мозгу? Видимо, и он с трудом узнавал меня — слишком сильно изменилась его запуганная, жалкая Кэтрин.

— Ну и мужик у тебя — слабак! — сказал он презрительно. — Совершенно не умеет драться.

— Что тебе надо?

— Поговорить.