Где бы ты ни скрывалась

Наверху — на втором и третьем этаже — горел свет, окна были широко распахнуты. Надо бы постараться не шуметь.

И все-таки где же Сильвия? Уехала на выходные к друзьям? Или рванула в Ланкастер повидать родителей? Сбежала от него, смогла сбежать?

Или тут, у себя дома, лежит, связанная, при выключенном свете?

Ладно, раз уж я ввязалась во все это, глупо просто уйти, так ничего и не проверив. Я перекинула вторую ногу и сползла вниз, ободрав икры о кирпичную кладку, обругав себя за то, что не додумалась надеть джинсы, а отправилась на вылазку в летнем сарафане, с широкой юбкой.

Наверху играла музыка, слышались голоса и смех, — похоже, там принимали гостей.

Пробежав рысцой через ярко освещенный, благодаря свету на верхних этажах, сад и моля Господа, чтобы никто вдруг случайно меня не увидел, я пробралась к низенькому парапету над двориком Сильвии, прячущимся в полумраке. Перелезла.

Подождав, пока глаза не привыкнут к темноте, я вгляделась в темный прямоугольник окна.

Вроде все выглядит так же, как и раньше, — диван, заваленный яркими накидками и подушками, тахта, книги и журналы на полу, на стенах абстрактные картинки… Я различила даже темный коридор, открытую дверь ванной, а с другой стороны — спальню, тоже с распахнутой дверью. По крайней мере, Сильвию не держат взаперти в собственной квартире.

Я отступила назад и провалилась пяткой в решетку над окнами нижней квартиры. Глянула в темную яму под железными прутьями, на квадраты светящихся окон наверху, в черную мглу вокруг, и мне стало страшно.

Я зябко поежилась.

Ну и что теперь? Чувствуя себя полной дурой, я вылезла обратно в сад и побежала назад, к стене, молясь, чтобы никто сверху не заметил меня, ожидая, что сейчас раздастся окрик «Стой!».

Слава богу, вот и кирпичная стена. С этой стороны она казалась гораздо более высокой и гладкой, фиг на нее залезешь. А на калитке, ведущей в переулок, висел огромный замок. Беспомощно оглядевшись, я увидела старый мусорный бак — он валялся побоку, не совсем пустой, судя по отвратительному запаху.

К счастью, бак оказался не слишком тяжелым. Я потащила его к стене, стараясь как можно меньше шуметь, но все равно гремел он ужасно громко, практически заглушая Второй концерт Шостаковича, лившийся из окон наверху. Я прислонила бак к стене и замерла, прислушиваясь. Вроде никто ничего не услышал.

В принципе, мне и нужно-то было — опереться на него одной ногой.