Гастролер

В подвале дома имелось германское реанимационное оборудование, закупленное по случаю в кремлевском управлении делами…

Не вышло. Третьего дня, когда он шел на кухню к аптечке, чтобы накапать себе пятнадцать капель той коричневой горькой дряни, в глазах вдруг потемнело, стены опрокинулись, и стал он приходить в себя лишь через час с появлением Алека, обеспокоенного тем, что Георгий Иванович давно его не кликал.

Алек подхватил на руки иссушенное болезнью тело и уложил на постель. Медведь очнулся, посмотрел на встревоженное лицо верного своего помощника-телохранителя и задал себе самому простой житейский вопрос: «Сколько я еще смогу прожить?» Он спросил себя об этом совершенно спокойно.

Его просто ошеломила мысль, что ему уже почти восемьдесят пять и что сегодня он старейший в России вор в законе.

А потому Медведь сказал себе: «Пора, Георгий, сделать свой выбор. Пора определиться». Он приказал Ангелу сообщить всем законным о срочном созыве большого схода. Последний раз собирались год тому назад.

Алек уточнил:

— Звать будем всех, Георгий Иванович?

Медведь кивнул утвердительно.

— И Варяга тоже?

— Всех! Я же сказал — будет большой сход. И проследи, чтобы все собрались: и Гуро, и Граф, и Лис, и Федул — все… Я хочу сообщить нечто важное, может, самое важное для всех нас.

— Не могу, Георгий Иванович. Доктор же предупреждал, что пить вам — верная смерть.

— Снявши голову, по волосам не плачут, — ухмыльнулся Медведь, — неси рюмку, милый, сегодня одну мне точно можно.

Перед сном зашел врач, оставил таблетки. И сейчас, утром, Медведь чувствовал себя почти как прежде: почти энергичным, почти бодрым, почти здоровым.

К полудню собрались все. Медведь распорядился принять смотрящих в гостиной за огромным круглым столом. Последним приехал Варяг, одетый, как всегда, в шикарный английский костюм. Яркий бордовый галстук подчеркивал дорогую темно-серую ткань пиджака.

Прежде чем выйти к гостям, Медведь в последний раз проинспектировал свой архив в стенном сейфе за большой картиной в золоченой резной раме.