Гастролер

— Ну заходи, заходи, Владислав! — Медведь с трудом поднялся из мягкого кожаного кресла и сделал навстречу Варягу два нетвердых шага. — Рад тебя видеть… С приездом! А я вот что-то опять прихворнул… Как там погода в Италии?

Медведь так ни разу в жизни и не выезжал за пределы России. Раньше, в сталинское время, да и позже, при Хрущеве или Брежневе, вору в законе о поездке за бугор и думать не полагалось. Когда же при Горбачеве замки на границе проржавели, железный занавес расплавился и советский народ потянулся жадно вдыхать воздух свободы, Медведь был уже слишком стар, чтобы менять свои привычки.

— Принимали меня там как русского предпринимателя, а не как ученого-экономиста, — начал Варяг, усевшись в кресло и подмигнув Ангелу, которого Медведь тоже пригласил послушать.

— Что собой представляет этот Валаччини? — сразу перебил его Медведь.

— Синьор Валаччини — бодрый старик, в прошлом боксер-тяжеловес, пришел в бизнес прямо с ринга, не утеряв старые связи, которыми время от времени пользовался.

— Это мне знакомо, — усмехнулся Медведь. — У нас в России многие сделали воровскую карьеру таким же образом. Ведь спорт, особенно бокс, борьба, формирует бойцовский характер, что очень пригождается и в русском бизнесе… Извини, Владик, продолжай…

— Итак, Валаччини, — учтиво нагнул голову Варяг. — Его очень интересовала Восточная Европа, в том числе и Россия. Рынок Восточной Европы, оголенный после внезапного развала Союза, как он мне говорил, — это перекресток важнейших торговых маршрутов.

— Да, тут он совершенно прав, — подтвердил задумчиво Медведь, вспомнив свой недавний разговор с академиком Нестеренко. — В Восточной Европе любого бизнесмена ожидает большое будущее. Надо только поглубже там укорениться.

— Именно! — просиял Варяг, обрадовавшись, что старый вор мгновенно ухватил самую суть дела.