Флэшбэк

У нее было чувство, что препирательства телохранителей теперь станут неотъемлемой частью ее дня, и была этому рада. По крайней мере, они будут сводить друг друга с ума так же, как и ее.

— Не участвуешь в мое-обучение-лучше-чем-твое-обучение? — спросила Софи, когда Флори подошла и села рядом.

Флори покачала головой.

— Большую часть моей защиты нельзя преподать тем, кто не принадлежит к моему виду. Но у меня другая просьба.

— Все, что угодно, — ответила Софи.

Для племянницы Каллы ответ всегда был «да».

Щеки Флори вспыхнули, она взъерошила выбившуюся из косы прядь волос.

— Я… надеюсь, ты позволишь мне спеть тебе.

— Ты имеешь в виду, когда Калла пела деревьям, чтобы они поправлялись? — спросила Софи.

— Я понимаю, что есть существенная разница, — заверила ее Флори. — Но… верю, что у всех нас есть песня внутри, даже если мы не думаем об этом как о музыке. В каждой жизни есть ритм дыхания и сердцебиения, и эта мелодия должна быть обращена к силе, утешению и исцелению. Я знаю, это может показаться глупым, но…

— По-моему, звучит… мило, — пообещала Софи, жалея, что не может придумать лучшего слова.

Флори сверкнула зелеными зубами. Но улыбка увяла, когда она добавила:

— Твоя мама также рассказала мне про эхо. И… я ничего не знаю о таких вещах. Тьма всегда будет тьмой для меня. Но интересно, смогу ли я спеть эху перед сном.

— Стоит попробовать, — сказала Софи, и в ее груди вспыхнула новая искра надежды, когда Флори встала и посмотрела на нее.

Крошечный гном прижала левую руку к перевязи Софи, а другой потянулась к ее лицу.

— Можно? — спросила она, касаясь пальцами кожи Софи.

Девушка кивнула, и Флори нежно погладила ее по голове, ее пальцы двигались вперед и назад по виску, как ветви, качающиеся на ветру.

— Здесь они причинили тебе боль, не так ли? — выдохнула Флори.

Софи никак не могла выдавить из себя слово «да», потому что в горле у нее застрял ком. Поэтому она снова кивнула.

— Они не знали, насколько ты сильна, — сказала ей Флори. — Но, боюсь, ты тоже забыла. Возможно, я смогу тебе напомнить.

Она закрыла глаза, мягко покачиваясь в каком-то внутреннем ритме, пока ее нежный голос пел мелодию на языке, слишком Древнем для Софи, чтобы полностью понять, но каким-то образом она все же уловила смысл.