Фиктивная семья для Миллионера

Те деньги быстро ушли на несколько операций и содержание отца в частной клинике, от которой вскоре всё равно пришлось отказаться.

Так, продав квартиру, я сняла комнату у пожилой склочной пары.

— А то и значит. Дочь к нам приезжает. И, судя по всему, надолго. Вон как ты, с довеском, который папаше оказался не нужен, — кивнул он на Лёву, которого я укачивала на руках.

— Мой сын не довесок! — возмутилась я. — И вы не можете меня выгнать! О таких вещах надо предупреждать заранее! Я заплатила за месяц вперед! Куда я пойду?

— Еще как могу, это моя квартира.

— Зя-я-я, — вскинулся сын, недовольный грубостью дяди Валеры.

Хозяин квартиры всегда был хамлом, но за те крохи, что я платила за жилье, с этим как-то можно было смириться.

— Ага, — кивнула я несчастно, прижимая Лёву крепче и садясь на старый обшарпанный диван, служивший нам для сна.

О сне теперь можно было забыть. Какой уж тут отдых, когда огорошили такой новостью. Схватив старый смартфон, я зашла на авито, надеясь, что удача хоть раз мне улыбнется и я смогу найти хотя бы временный дом.

Почти все объявления предлагали посуточное жилье, а те, кто сдавал квартиру или комнату, требовали оплату наперед, плюс залог, которого у меня не было. Некоторые хозяева, стоило упомянуть про маленького ребенка, просто бросали трубку.

— Никому мы с тобой, Лёвушка, не нужны, — всхлипнула я после десятого звонка впустую.

Поняв, что бесполезно искать дальше, я, обложив сына теми несколькими игрушками, что смогла себе позволить, принялась наспех собирать наши вещи. Благо было их совсем немного. Многое сдала в барахолку, ведь носить мне всё равно их было некуда. Кроме работы и больницы я ничего и не видела. А сын рос так быстро, что не успевал сносить большое количество купленных вещей.

Сумок оказалось три, включая мои и Лёвины вещи. И я просто не представляла, как дотащу их до работы. Была бы я одна, еще бы справилась, но вместе с детской переноской…

— Когда же эти напасти кончатся? — не сдержавшись, расплакалась я, пытаясь не всхлипывать слишком громко.

Лёва всегда пугался моего плача.

— Какая же невезучая у тебя, мама малыш, — горько прошептала я, когда сын начал ластиться ко мне, требуя и даря ласку.