Фехтмейстер

Она должна была познакомить мир с тайным знанием, которое долгие века хранилось в лабиринтах скального храма прародительницы Эстер!

Она заслонилась ладонью от холодных бичей срывающейся метели.

Внезапно ее охватило тянущее, ноющее, как больной зуб, чувство тревоги. Что-то не так! Опасность! Здесь, совсем рядом!

Она припомнила недавнее происшествие в вагоне. Когда этот то ли пьяный, то ли контуженый штабс-капитан полез с кулаками, ей, конечно, было очень страшно, но все же ничего подобного не чувствовалось.

Более того, она знала, что все будет хорошо, что все происходит именно так, как должно происходить.

— Тпр-ру! Тпр-р-ру! А ну стой!

Донесшийся до ее слуха окрик был жесткий и весьма грубый, однако в тоне, которым была выкрикнута команда, чувствовалась та властность, которая бывает не у разбойников, а у людей, облеченных законным правом. Она резко открыла глаза, возвращаясь от гор Карнаве, облаченных, точно в молитвенное одеяние, в синеву небес, скрепленную блистающим аграфом дневного светила, в студеную, посыпающую мелким снегом ночь Петрограда.

У саней, держа под уздцы коренника ее тройки, стоял грозного вида жандарм в длинной кавалерийской шинели с шашкой и кобурой револьвера на боку.

— Чем обязана? — ледяным тоном произнесла Лаис, внутренне содрогаясь от мысли, что вопрос, заданный ей нынче любезным полковником в поезде, вовсе не был столь праздным, как ей представлялось.

«Вот и мой черед пришел», — подумала она с тоской.

— Вы, значит, будете госпожа Эстер?

Лаис огляделась, точно видела окрестности впервые.

Сани находились у самых ворот ее дома на Большой Морской. Чуть поодаль, с противоположной стороны саней маячила фигура еще одного жандарма. Этот хмурый усач с сизым носом казался особенно суровым, но скорее всего просто внутренне негодовал из-за необходимости стучать зубами на морозе, поджидая какую-то расфуфыренную дамочку, вместо того, чтобы сидеть дома за самоваром и баранками. Из-за его спины выглядывала хитрая, но встревоженная физиономия соседского дворника Махмуда. Или Мухаммеда? Лаис не помнила.

— Я госпожа Эстер, — с достоинством произнесла Лаис, поглядывая на освещенные окна над головой. Весь второй этаж в доме вдовы адмирала графа фон Граббе снимала она. Сейчас электричество там горело везде, точно в доме был званый ужин.

«Наверняка сейчас они роются в моих вещах», — подумала Лаис и брезгливо отстранилась от предложенной жандармом руки.

— Выходите, выходите, барышня.