Фарамунд

что она уже совсем иначе к нему относится!

Она ведь ни словом, ни взглядом, ни жестом не дала ему это понять! Даже не намекнула...

Редьярд, бледный и осунувшийся, перехватил Тревора во дворе, затащил в конюшню. Тревор встревожился, видя, как молодой конт предварительно заглянул в каждое стойло.

— Что стряслось?

— Дядя! Ты слышал, что Фарамунда раздражает та римская вилла? Где жило семейство рода Помпеев?

Тревор сдвинул плечами:

— А, Помпеум? Это крепкий орешек. Там римский гарнизон, а вилла... уже не вилла, а городок, обнесенный стеной.

— Я услышал, что конунг намерен захватить Помпеум. Захватить и разрушить!

Тревор почесал в затылке:

— Да, этот Помпеум уже раздражает...

Редьярд воскликнул горячо:

— Да это вообще не наши земли! Это Галлия. Галлия, о которой не вспоминаем, которую не замечаем. Здесь живут галлы. Они уже научились уживаться с римлянами, научились перенимать у них культуру, учатся цивилизации. Мало того, что мы вторглись в чужие земли, мы рушим здесь без необходимости!

Тревор хмурился, из соседнего стойла к нему потянулась конская морда.

— И к чему ты это?

— Дядя, я просто не могу позволить Фарамунду захватить и уничтожить Помпеум! Это последний римский город в этих землях. От него свет, от него культура. В нем живут юристы, инженеры... С его падением воцарится мрак во всей Галлии. Да-да, возможно, в Галлии больше не осталось римских гарнизонов?.

Тревор смотрел исподлобья:

— Ты с ним разговаривал?

Редьярд вспыхнул:

— С этим невежественным варваром? Который даже расписаться не умеет, ставит крестик вместо имени?.. Да, я пробовал с ним разговаривать. Но доводы хороши только для ума, а не для комка страстей, желаний, похоти и жажды крови! Ему мозолит глаза город, который не признает его власти. Наверное, задевает еще и то, что там живут лучше, богаче, чище. Но разрушить легче, чем самому такое построить, самому узнать хотя бы основы юриспруденции и гражданских прав.

Он поперхнулся от прилива чувств. Тревор нахмурился, его крепкие, как копыта, ногти постучали по доскам. Глаза уставились в одну точку.

— Ты говоришь как римлянин, — сказал он с неодобрением. — Все-таки наш народ — это наш, а римляне — это римляне. Надо быть на стороне своих.

— Римляне — не народ! — воскликнул Редьярд. — Римляне — это культура. Ежегодно римский император дает римское гражданство многим из варваров.