Война за мобильность: Наследие исполинов

Смысл вот в чем: Тсурра однозначно свяжет прибытие бота и операцию на Табаске. И задумается: а зачем мы это сделали? И будет Шат Унве тщетно ломать голову и грузить аналитиков в поисках связи между двумя никак не связанными фактами. Ручаюсь, трогать бот они не станут. Станут только втихаря наблюдать и перехватывать депеши…

— …и этим надо воспользоваться… — сразу уловил суть Хемерсбрандт.

— Именно! Нельзя экипажу позволить просто пробездельничать там четыре недели, а потом выслать за ними дежурного спасателя. Надо их озадачить, изобразить бурную деятельность.

— А кто там в экипаже? — уточнил командующий «Евразией». — Я не вдавался.

— Офицер, унтер и четыре десантника. Офицер — Дариуш Маримуца, ты его должен помнить.

— Помню, — подтвердил Хемерсбрандт. — В целом вроде толковый малый.

— Вполне толковый. Если справится и вернется — вполне можно представить на капитана.

— Слушай. — Хемерсбрандт уже листал деловой дневник одним глазом сканируя записи, а вторым кося на начальника штаба. — А чего им, собственно, на Ухте делать? Не снег же убирать. Давай их на Табаску переместим! Если Тсурра следит и выжидает, сквозь щит их скорее всего пропустят. Пусть дуют в район, где наши туристы войну затеяли. Пусть вместе попартизанят. Возможно, на них удастся оттянуть часть сил, занятых поисками искателей. А?

— На Табаску… Думаешь, пропустят?

— Конечно! Не реши шаты понаблюдать — бот бы уже сожгли.

— Разумеется, просматривал. Да, ты прав, наверное.

— Готовь приказ. Передадим шифроканалом, с помпой, чтоб точно перехватили. Голые координаты броска, без мотивов и заданий. Если уж путать шатов, так по полной программе.

— Будет сделано. Все, я пошел… — Начальник штаба так и горел нетерпением, словно за сравнительно долгую воинскую карьеру еще толком не навоевался.

— А чего ты пешком все-таки? Только без обиняков.

— Знаешь… Что-то не доверяю я сетям последнее время. А уж если твой кабинет прослушивается… Тогда все вообще зря.

— Не прослушивается, — буркнул Хемерсбрандт, хмурясь. — Запись ведется, но и защита тут будь-будь. Да и проверяемся шесть раз на дню.

— Я — восемь, — вздохнул Рудовски. — Ладно, пошел. Документ на подпись я с вестовым пришлю.