Экстрим на сером волке

Зелимхан не заподозрил ничего дурного, он тоже считал, что худой мир лучше доброй ссоры, и между двумя конкурентами возникло некое подобие дружбы. Улыбаясь Зелимхану, Роман думал: «Ничего, сначала разорю, а потом убью его». Но торопиться было никак нельзя, следовало действовать очень осторожно, продвигаясь вперед черепашьими шажочками.

Ну а потом события стали развиваться не по сценарию Степнова. И Зелимхан, и Роман постоянно расширяли бизнес, оба они почти одновременно узнали о том, что мэр принял решение возвести новый квартал.

"А где люди, там и продукты. Бизнесмены кинулись за разрешениями на строительство супермаркетов. Самым сладким кусочком был огромный пустырь, расположенный в очень удобном месте, рядом со МКАД.

Построенный там торговый комплекс стопроцентно принесет гигантскую прибыль. С одной стороны, магазин мог иметь въезд с Кольцевой дороги, а с другой — в него спокойно попадут жители нового района. Степнову хотелось заполучить землю до дрожи.

Вечером четырнадцатого февраля, дата впечаталась Роману в память на всю оставшуюся жизнь, ему позвонил Зелимхан и бодро сказал:

— Не хочешь вина выпить? Я нашел чудное местечко. Народу немного, кухня волшебная — правда, кавказская.

— Очень даже хорошо, — ответил Роман, — сациви-щмациви.

Зелимхан рассмеялся.

— Тогда приезжай.

Роман прибыл по указанному адресу, отведал восхитительного шашлыка, выпил отличного вина и слегка расслабился. Зелимхан тоже откинулся на спинку стула и воскликнул:

— Сколько человек съесть способен!

— Горы, — усмехнулся Роман, — кстати, на этом наш с тобой бизнес держится. Прикинь, где мы окажемся, если народ поголовно от продуктов откажется.

— Лучше не думать о таком, — улыбнулся Зелимхан, — и вообще твое предположение звучит дико. Человек ел, ест и будет есть. Впрочем, говорят, кое-кто способен и без пищи прожить, монахи, например, с Тибета.

— Они еще и летать умеют, — подхватил Роман.

Разговор двух бизнесменов, отдыхавших после тяжелой рабочей недели, повернул к теме паранормальных способностей человека. Так, ни к чему не обязывающий треп.