Её несносный студент

И остатками разума я понимаю, что нужно успокоиться, выдохнуть, а не могу. Тело просто звенит от напряжения.

Зачем? Ну зачем ты снова появился в моей жизни?

Наглый, самоуверенный мальчишка. Мальчишка, рядом с которым так легко было потерять рассудок. Он же упертый был до ужаса, как танк шел напролом, ломая сопротивление, давя своей энергетикой. А я держалась, потому что неправильно все это и дурость, глупость подростковая.

«А он стихи читал и песни пел» — навязчиво напоминает та часть меня, которую я спрятала глубоко и надежно.

Дура, какая же дура.

— Соберись, Ксюша, черт тебя дери!

Ругаю себя за излишнюю эмоциональность и, покинув уборную, направляюсь в аудиторию, где меня уже ждут студенты. Попутно собираюсь с мыслями. У меня сегодня всего две пары у экономистов, их лишь нужно пережить. А потом домой, приходить в себя.

Лекции, ожидаемо, веду с трудом, сбиваюсь, то и дело возвращаясь к мыслям далеким о литературе и ничего не могу с собой поделать. И студенты это, конечно, замечают.

— Ксения Александровна, с вами все в порядке?

С третьего ряда раздается голос одного из близнецов Авраменко. Демид, кажется. Или Данил. Черт их разбери, двух одинаковых. Но судя по доброжелательной улыбке и неподдельно взволнованному взгляду, все же Данил. Брат его особой эмпатией не отличается. Кстати, где он?

— Да, все хорошо, — киваю, глядя на доброжелательно улыбающегося парня.

Наверху обеспокоены уровнем знаний родного языка и литературы среди студентов экономических и технических вузов, да и в целом студентов высших учебных заведений. Эксперименты проводят, а нам, преподавателям, приходится мучиться, потому что, как заявил один из моих студентов: «нахрен им вообще здесь литература не упала», что в общем-то грустно, конечно, но и смысла все же не лишено.

— Вы сегодня какая-то дерганная.

— Все нормально, Данил. Где, кстати говоря, ваш брат? — перевожу стрелки.

Знаю, что веду себя непрофессионально, и преподаватель должен уметь держать эмоции при себе, и я держала, ровно до вчерашнего вечера держала.

— Он болен.

— Чем? Воспалением хитрости?

— Почему сразу хитрости, — смеется Авраменко, а меня немного отпускает, все-таки есть в некоторых людях какой-то особый позитив, которым они способны делиться даже на расстоянии.