Его моя малышка

И как же ей хотелось залезть сейчас в его голову и узнать, что на самом деле скрывается за этой его загадочной полуулыбкой. Но и так всё было слишком сложно. Особенно то, что творилось у неё в душе эти несколько дней. Не стоило усугублять.

— Езжайте домой, Роман Евгеньевич, — выдохнула Марина. Решительно села в машину, заставив его отойти. Джип громко затарахтел дизельным двигателем, когда, глядя прямо в открытую дверь, Марина стала сдавать назад, к складу."

"Она старалась не смотреть туда, где остался стоять Гомельский.

Как старалась не видеть его всю эту неделю.

Это было не трудно — делать вид, что его здесь нет. Марина как обычно бегала между колл-центром и менеджерами, от программистов к бухгалтерам, со склада на склад. Вот только ни на секунду не забывала, что он был. И хуже всего, что каждый день ждала.

Как ждала сейчас, что он развернётся и уйдёт. Но вместо этого он пересёк площадь и принялся помогать грузчикам складывать в багажник за открытой задней дверью джипа коробки. Обернулся:

— Всё?

Мягко щёлкнул дверью, вызвав у Марины усмешку.

— Понял, — хлопнул Гомельский дверью сильнее. Отряхнул руки. И пока Марина благодарила парней, уже забрался на пассажирское сиденье. — Должен же кто-то помочь вам разгрузить эти кирпичи, куда бы вы их не везли, — ответил он на её вопросительный взгляд и невозмутимо пристегнул ремень безопасности.

— Роман, вы напрасно думаете, что я вас избегаю. Мне действительно некогда, а сегодня особенно. У меня куча дел, — предприняла она последнюю попытку от него избавиться.

— Я же говорил, что эта неловкость так и останется между нами, — вздохнул он. — Вот когда буду уверен, что она прошла, тогда и отстану. И начнём, пожалуй, с перехода на «ты». Но, если будешь слишком долго думать, я сяду за руль.

«Ну да, можно сказать, на брудершафт мы уже целовались, осталось только выпить», — усмехнулась Марина.

— И не мечтай! — глянула на него с вызовом и, захлопнув дверь, завела машину. «Ладно, чёрт с тобой, оставайся! — прорычала она про себя.

— Я, конечно, могу пообещать молчать, — искал Гомельский рычаг, с помощью которого можно отодвинуть сиденье. Нашёл, дёрнул, вытянул свои длинные ноги в образовавшееся пространство, и блаженно откинулся в кресле. — Но уверен, что своё обещание не сдержу. Кстати, здесь запрещён поворот направо.

— Гомельский! Цыц! — вывернула она руль, безбожно нарушая правила.