Его моя малышка

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты же запретила мне об этом даже вспоминать. «Наследница Гомельских появилась на свет в захолустном роддоме», — передразнил он слова жены, что она, рыдая, бросила ему в лицо, когда Роман, наконец, добрался из дождливой Женевы и хотел забрать их с ребёнком в ту частную клинику, где Лиза только через месяц должна была рожать.

Глава 25. Роман

Он и сам после перелёта был не в себе, переволновавшийся, издёрганный.

А Лиза просто невменяема. Она так боялась, что в сеть просочится эта информация, что казалось, ей на всё остальное было плевать. И в особенности на то, что именно в этом роддоме спасли их ребёнка, несмотря на разгибательное предлежание головки, слабую родовую деятельность, узкий таз, неправильно поставленный срок — всю ту информацию, что чуть не взорвала Роману мозг и которую он получил от главврача, категорически запретившей ему забирать и перевозить роженицу с ребёнком.

Он и не забрал. Осчастливил роддом неприличной суммой денег в знак благодарности. Потерял на темени первый десяток волосков, выклеванных за свою бездушность тёщей. И по сей день терпел упрёки жены, что его не было рядом, когда он был так нужен. И вот, пожалуйста, после всего, она сама рассказывает всё, можно сказать, первой встречной.

— Она же не побежит писать в своём блоге, — поперхнулась Лиза и закашлявшись, принялась активно промачивать горло из вовремя пополненного фужера.

 — Не завалит фейсбук сенсационной информацией, что в тот день, когда Лизе Гомельской приспичило рожать, в сторону центра стояла многочасовая пробка, а у неё отошли воды, начались схватки и «скорая» тупо сдала её в ближайший роддом от греха подальше. Ей это зачем? И вообще, всё равно уже все знают.

— И о том, как ты рыдала? Как несколько суток выла белугой? И кормить Дианку не хотела? И даже на руки брать? — вздохнул Роман. — Это тоже знают все?

— Рома, ну я же просила, — зло глянула она на него исподлобья.

 — Не напоминай! У меня была послеродовая депрессия. Это гормоны. Я не виновата.

Он молча кивнул. Да и что он мог ей сказать? Пусть это останется на её совести. А он костьми ляжет, а не оставит ей ребёнка, которого она терпеть не может. Уж лучше вырастит дочь сам, чем у неё будет мать, которая её ненавидит.

Роман допил своё вино. И ушёл, чтобы забрать у новой няни Диану.

Эту приятную молодую женщину он выбрал сам.