Его моя малышка

Пока она решала сложную задачу почему Лиза не заняла Моржову место, да и вообще как-то вяленько кивнула и словно демонстративно повернулась, как та избушка, к Марине передом, а к Моржову задом, пришла судья.

Монументальная, как колос Родосский, грозная, как Иоанн Васильевич, нацепив на кончик носа очки, она стала похожа на учёную сову. И то, как угукала, бегло просматривая материалы дела, только усиливало это сходство.

— Угу, — подняла она глаза и пригласила высказаться истца.

И что бы до этого момента Марина ни думала про цирк, сейчас это был цирк уродов, и отвратительнее действа в своей жизни Марина ещё не видела.

То, в каком свете Любовь Николаевна Мурзина выставляла бывшего зятя, ещё куда ни шло. Тёща и зять — известные непримиримые антагонисты. На всю эту ложь и грязь Марина старалась не реагировать. Но когда мать стала поливать помоями дочь, нервно сглотнул даже пристав. Сколько желчных ядовитых токсичных отходов она вылила на Лизину голову! Марина ободряюще сжала руку бедной девочки.

Та, как ни старалась держаться, а всё же сидела ни жива ни мертва. И Марина не знала, как на это не реагировать. Хотелось подскочить и крикнуть, нет повалить этот мерзкую тушу и пинать ногами. До этого момента Марина никогда не считала себя кровожадной. И уже хотела крикнуть «Да заткнись ты, сука!» Но тут не выдержала судья.

— Я вынуждена вас прервать, — сдвинула она очки на кончик носа словно специально так низко, чтобы ни грамма тяжести её взгляда, направленных на этого недочеловека, не потерялось за стёклами её очков.

 — И сделать то, чего я не должна делать — дать пояснения. Даже я уже не могу молчать. Истец, — словно пригвоздила она Мурзину к конторке, — факт недееспособности вашей дочери и её право подписывать документы на ребёнка, во-первых, надо доказать, во-вторых, встаёт вопрос о её праве вообще вступать в брак, а в-третьих, именно на вас ложится ответственность за дачу фальшивых показаний или злонамеренное утаивание фактов. Всё это должен был сказать вам ваш адвокат, — перевела она взгляд на вальяжно развалившего в кресле толстяка. — Но я слушаю дело не о лишении материнских прав вашей дочери. На каком основании вы настаиваете лишить их законного отца?

— На том, что он не биологический отец девочки, — гордо выпалила мамаша.

— Угу, — равнодушно кивнула судья. Поправив очки, посмотрела на Гомельского.