Его моя малышка

Дружески похлопывали друг друга по плечам юристы. Беззаботно болтали посетители. Вокруг Марины беспечно обсуждались последние новости, вспоминались анекдоты, рассказывались байки. Словно все стояли в фойе театра перед началом комедии. И перед началом действа, приятно воодушевлённые, предвкушали триумф какой-нибудь примы.

Дороганов, загорелый, худой, элегантный, в сером костюме при чёрной рубашке, беззастенчиво ржал громче Туманова. Упитанный адвокат Мурзиной в их приятной компании, расстегнув пиджак и поблёскивая золотыми зубами, настолько расслабил пивное брюхо, что рубашка на нём натянулась, а пуговицы грозились поотлетать.

А сама Мурзина, стоя рядом с мужем, ну ни дать ни взять чувствовала себя той самой примой, что сейчас одной левой будет покорять эти подмостки.

И только Оксана Дороганова, давала Марине последние инструкции.

— Что бы там ни происходило, тебе никак не нужно на это реагировать. Это цирк с клоунами, где всё зависит от того, у кого шутки веселей, а яйца крепче.

Наша задача выглядеть как можно безобиднее. Их — как можно меньше выставить аргументов, которые мы своей задержкой с иском вынудили их предъявить. Но что бы там ни говорили, помни, это — юристы, правда для них, как подлинные пролетарии или как там было у вождя революции, фабричные рабочие, отсутствует как класс.

— Хорошо, Оксан, я постараюсь, — чувствовала себя Марина даже немного неловко перед хорошо заметным животом этой женщины за сорок, её олимпийским спокойствием, выдержкой и тем, что этот чёртов седеющий блондин Дороганов вообще смел ей изменять.

"

"— К концу заседания, мы, естественно, вмешаемся, так что какое бы решение ни назрело у судьи, она уже в курсе твоей ситуации, ничего не бойся. Все понимают какой это театр абсурда, — она коварно улыбнулась Туманову. — Поэтому здесь так весело. Но не буду ничего предвосхищать. Главное, что ты решилась прийти, посмотришь, как всё происходит и на своём суде будешь меньше нервничать.

А цирк и правда заполнялся клоунами. Загон для истцов заняли Мурзин с Мурзиной. Елизавета прибежала, когда места в зале ещё были, и села рядом с Мариной. А вот Моржов с Гомельским появились словно нарочито вместе и в последний момент.

И у Гомельского, как у ответчика, было место в вип-ложе. А вот Моржов покрутился и устроился на приставном стульчике где-то в уголке. Кто были остальные люди, что битком забили зал, Марина понятия не имела.