Его моя малышка

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, стоянка для яхт, — кивнул Моржов.

— Как запахло морем, — Марина вздохнула полной грудью, когда, покидая тихое Лазурной побережье, они взяли курс в открытое море. И Гомельский плотоядно сглотнул, глядя на то, что едва скрывала полупрозрачная ткань.

«Чёрт, я уже схожу по ней с ума, — выдохнул он, но так и не отвернулся. — Ещё чуть-чуть и мне будет плевать не только на то, что я женат, но и на все её возражения».

Это было мучительно и ошеломляюще прекрасно. Но как же мешал ему чёртов Моржов!"

"— Пока пойдём под мотором, — красовался тюлень. И с важным видом потыкивал в табло. — Открываем навигацию. Десять градусов влево. Всё. Легли на курс, — он убрал руки от штурвала, который к восторгу Марины теперь двигался сам по себе. — Автопилот.

— Потрясающе! — и даже из-за тёмных стёкол очков было видно, как блестят её глаза.

«И чего я не прикупил себе пару таких дизельных игрушек?» — с завистью глянул Роман на Моржова.

И послушно побрёл вниз помогать сервировать стол. Минусом маленьких яхт было полное самообслуживание.

Но плюсом, что всё было рядом и на виду.

Да, пусть Роман везде был рядом с Мариной под неусыпным оком Саурона Моржовича. Но и Михаил Толстозадович нигде не мог остаться с Маринкой наедине. И его, похоже раздражало это даже больше, чем Романа.

Пил ли Гомельский вместе с ними вино за столиком на верхней палубе или с делано скучающим видом лежал на подушках, от его взгляда не ускользало ни что.

Ни как Моржов положил свою руку на диванчик позади Марины, ни как обнимал, поставив её впереди себя за штурвалом, ни как сыпал энциклопедическими знаниями о Лигурийском побережье, вдоль которого они плыли, желая произвести впечатление. И главное, как постоянно пытался увести Марину с собой. Даже когда ему пришлось чинить гальюн. И это был вовсе не предлог — один из сортиров на лодке действительно переполнился, причём у каюты капитана.

Марина, как начинающий яхтсмен, конечно, заинтересовалась почему это произошло.

А Гомельский, как настоящий друг, конечно, предложил помощь.

Правда, пока несчастный капитан колдовал с какими-то вентилями, бессовестный пассажир коварно урвал нечаянные объятия, встретив Марину снизу на крутой лестнице.

Он чуть не умер от разрыва сердца, прижав её к груди. Три секунды, два пропущенных удара, один задержанный вздох — когда, обхватив его за талию, она шумно, порывисто, жадно вдохнула его запах.