Его фанатка

На сцене было пусто, но как только на нее вышли пятеро парней и застыли каждый на своем месте, стадион буквально взорвался. Было видно лишь темные неподвижные силуэты музыкантов — они были похожи на статуи. Но вот на одну из фигур упал столп света, и раздалась музыка. Зазвучали первые аккорды одной из самых популярных песен «На краю», заставив стадион взреветь вновь. Ритм подхватила вторая гитара — столп света вспыхнул и над вторым гитаристом. Следом вступили барабаны и бас-гитара. А когда вступление достигло накала, раздался бархатный голос солиста — сначала мягкий, вкрадчивый, словно убаюкивающий, а потом вдруг ставший в припеве столь мощным, пробирающим до костей, что рев стадиона едва не заглушил его.

Лица музыкантов появлялись на огромных экранах, а на трибунах, казалось, сверкают огни — это были отблески телефонов людей, которые пришли на концерт.

На экране показалось лицо Фила — сосредоточенное на музыке до самого предела. Казалось, что он живет ею, что она стала его кровью.

Интервью шло еще несколько минут. Вопросы, ответы, снова вопросы…

— Не жалеешь? — спросил ведущий в самом конце.

— О чем? — улыбнулся Фил.

— О том, что стал музыкантом?

— Никогда не жалел. Я — это музыка. Музыка — это я.

Они пожали руки, и интервью закончилось. Появились титры — как в фильме, а после снова началось видео.

Последние кадры. Все та же гримерка, что и в начале интервью.

Камера приблизилась к синеволосому барабанщику, который сидит без майки на диванчике — уставший, но довольный."

"— Это рок, детка! — прокричал он, увидев, что его снимают.

— Сегодня было жарко, — встрял Рэн, перестав жадно пить воду из бутылки. — Там на сцене, наверное, все плюс пятьдесят было!

— У тебя хотя бы волосы короткие, — рассмеялся Арин.

— Звук был убогий, — вздохнул Фил.

— Зато народу было много, — возразил Кей, растянувшийся на диване. — Это самое важное.

— Я бы стадионы собирать хотел! — выкрикнул Рэн. — Вот это было бы реально круто!

— Сначала себя в кучу собери, — заявил Фил. — Хватит лажать. У меня уши едва не завяли.

— Заткнись, мистер умник.